Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

Чертова девчонка, которая перлась поперек поля, теперь лежала на спине среди мокрой травы.

Рядом валялся мяч.

Не просто мяч.

Мой проклятый мяч!

От ужаса ноги среагировали быстрее, чем мозги. Я побежал к ней — при каждом движении сердце бухалось о ребра.

— Эй! Ты в порядке? — еще на бегу крикнул я.

Она попыталась встать и тихонько, по-девчачьи, застонала.

Все попытки подняться с треском провалились, и девчонка явно перепугалась.

Не зная, как быть, я нагнулся, чтобы помочь ей, но она сердито оттолкнула мои руки:

— Не трогай меня!

Язык у нее слегка заплетался. От усилия она упала на колени.

— Ладно. — Я инстинктивно отступил и поднял руки. — Пожалуйста, извини.

Она еле-еле встала, шатаясь из стороны в сторону, — на лице растерянность, взгляд в расфокусе.

Зажав одной рукой край перепачканной юбки, другой она держала мяч, озираясь ошалелыми глазами.

Ее взгляд зацепился за мяч, потом переместился на мое лицо.

В глазах полыхнула какая-то застывшая ярость. Пошатываясь, девчонка поковыляла ко мне.

Ее волосы растрепались и рассыпались по узким плечам, все в земле и траве.

Подойдя, она ударила мячом мне в грудь и прошипела:

— Твой мяч?

Я был так потрясен видом этой маленькой, покрытой грязью девчонки, что только кивнул, как полный дебил.

Исусе, да кто она такая?

Откашлявшись, я взял у нее мяч и сказал:

— Ну да. Мой.

Она была реально пипец какая мелкая, едва доставала макушкой мне до груди.

— Ты мне должен за юбку, — прорычала девчонка, придерживая ткань у бедра. — И за колготки, — добавила она, посмотрев на широкую полосу спущенных петель на колготках телесного цвета.

Оглядев себя, она уставилась на меня и сощурилась.

— Ладно, — ответил я и кивнул.

Что еще я мог сказать? Без понятия.

— И еще извинишься, — успела сказать девчонка и повалилась на землю.

Она жестко приземлилась на пятую точку и вскрикнула.

— Да блин… — пробормотал я, отшвырнул мяч и подошел ей помочь. — Я совсем не хотел…

— Отстань! — Она снова оттолкнула мои руки и вдруг застонала: — Ой! — Лицо у нее сморщилось. Обхватив голову, она тяжело выдохнула: — Моя голова.

— Ты в порядке? — спросил я, не зная, что, черт возьми, делать дальше.

Может, плюнуть на ее протесты, взять на руки и отнести, куда скажет?

Вряд ли это хорошая мысль.

Но и оставить ее здесь я не мог.

— Джонни! — крикнул мне тренер. — Она в порядке? Ты ее не покалечил?

— Нормально с ней все! — ответил я и поморщился, услышав, как девица икнула. — Ты же нормально, да?

Вляпаюсь я с ней.

Мало мне других проблем.

Посрался с тренером.

Чуть не снес девчонке мячом голову — ничего хорошего не жди.

— Зачем ты это сделал? — прошептала она, прижав к личику детские ручонки. — Мне больно.

— Извини, — повторил я. Я ощущал странную беспомощность — состояние, которое мне не нравилось. — Я не хотел.

Она всхлипнула, в синих глазах набухли слезы, и у меня внутри что-то сломалось.

Ох, блин.

Испугавшись, я вскинул руки и выпалил:

— Пожалуйста, извини. — Нагнулся и подхватил ее, подняв с травы. — Черт, — растерянно пробормотал я, ставя ее на ноги, — да не реви ты.

— В мой первый день, — всхлипывала она, покачиваясь. — Новое начало, с чистого листа, и я вся в дерьме.

В общем, так оно и было.

— Отец меня убьет, — давилась она словами, держась за порванную юбку. — Форме конец.

Она зашипела от боли, рука, удерживавшая юбку, метнулась к виску, и юбка упала на землю.

Мои глаза вылупились сами собой: прискорбная реакция при виде девчачьего белья.

Парни на поле восторженно закричали и засвистели.

— Боже! — спохватилась девчонка, неуклюже пытаясь вернуть юбку на место.

— Давай, красотка!

— Покрутись-ка!

— Заткнитесь, козлы! — заорал я на них и загородил собой девчонку.

Парни и дальше прикалывались, хохотали и пороли чушь, но я не разбирал слов: из-за бешено колотившегося сердца я почти оглох.

— Вот. — Я стянул через голову футболку. — Надевай, — велел я девчонке.

— Она грязная, — захныкала девчонка, но не помешала мне одеть ее.

Она продела руки в рукава. Я облегченно выдохнул: футболка была ей до колен и закрывала все стремные места.

Черт, она прям малютка.

Не рано ей в среднюю школу?

С виду точно рановато.

Сейчас она казалась очень, очень юной и… грустной?

— Кавана, девочка в порядке? — крикнул тренер.

— Да нормально! — раздраженно рявкнул я.

— Отведи ее в главное здание, — велел он. — И пусть Маджелла обязательно ее осмотрит.

Маджелла была школьной палочкой-выручалочкой. Она работала в столовой и мастерски оказывала первую помощь. Со всеми травмами народ в Томмен-колледже шел к ней.

— Слушаюсь, сэр, — взволнованно крикнул я и нагнулся за порванной юбкой девчонки и ее рюкзаком.

Я подошел к ней. Девчонка отпрянула.

— Просто хочу помочь, — произнес я самым мягким тоном, на какой был способен. Руки я держал поднятыми, показывая, что не собираюсь причинить ей вред. — Отведу тебя в главное здание.

Девчонка очумело смотрела на меня, и я заволновался, что устроил ей сотрясение мозга.

С моей удачей наверняка так и случилось.

Зашибись!

Я закинул рюкзак на плечо, порванную юбку запихал за пояс шортов, положил руку девице на спину и стал уговаривать подняться на насыпь, отделявшую спортплощадки от остального двора.

Девчонку качало из стороны в сторону, как новорожденного жеребенка. Я едва удерживался от желания обнять ее за плечи. Через пару минут мне так и пришлось поступить, поскольку сама она на ногах не стояла.

Я запаниковал.

Я точно травмировал чертову пигалицу.

Голову ей разбил.

За то, что сорвался, и так грозит остаться после занятий, и еще арестуют за нанесение телесных повреждений.

Мудак — вот я кто.

— Прости, — повторял я ей, злобно глядя на каждого любопытствующего придурка, который останавливался и пялился на нас, пока мы с черепашьей скоростью брели к главному зданию.

Она была в моей футболке, которая висела на ней, как платье.

Грудь у меня мерзла, поскольку теперь вся одежда состояла из шортов, носков и шипастых бутс.

А в довершение всего на плече болтался девчоночий розовый рюкзак.

Пусть пялятся сколько влезет. Мне сейчас важнее всего, чтобы проверили ее голову.

— Я правда охренеть как виноват.

— Да хватит уже извиняться, — простонала она, хватаясь за голову.

— Ладно… извини, — пробормотал я, чувствуя, как она опирается на меня. — Но я хочу извиниться. Чтоб все было ясно.

— Ничего не ясно, — хрипло возразила она, сжимаясь от моего прикосновения. — Все кружится.

— Господи, не говори так, — сдавленно произнес я, крепче сжимая ее одеревеневшие плечи. — Пожалуйста, не говори таких слов.

— Зачем ты это сделал? — шмыгнула носом она, вся такая