Кровный долг - Рори Майлз

Во всяком случае, не совсем.

Я приподнимаю ее немного выше на руках, и ее голова убаюкивающе ложится мне на грудь. Ее колотящееся сердце — это зов сирены. Ее кровь пахнет восхитительно. Настолько, что я задаюсь вопросом, не скрывает ли маленький человечек какое-то сверхъестественное наследие. Человеческая кровь сладкая, но у Деми есть нотки пряностей.

Понимая, что слишком долго пялюсь, я разворачиваюсь на пятках и несу ее туда, где ждет Кольт с внедорожником.

— Почему так долго? — спрашивает Кольт, хмуро глядя на женщину в моих руках.

— Ты был прав, она боец.

— Почему ты просто не вырубил ее?

Я вздыхаю и осторожно укладываю Деми на заднее сиденье, пристегивая ее средним ремнем безопасности. В таком положении защитное приспособление ей мало чем поможет, но мои руки уже натянули ремень и защелкнули его на месте, прежде чем я успел одуматься.

— Маттео сказал привести ее целой и невредимой.

— Сотрясение мозга вряд ли повредит.

Кольт немного придурок. Он хороший силовик, на самом деле один из лучших. Он человек номер один для Маттео. Я номер два, поэтому не утруждаю себя спором.

— Она в машине, не так ли? Это больше, чем тебе удалось сделать раньше.

Он ворчит.

— Она застала меня врасплох. — Кольт хлопает задней дверью. — Пойдем.

Я посмеиваюсь над его гневом и забираюсь на водительское сиденье. Когда Кольт сидит на пассажирском сиденье, я приподнимаю бровь.

— Она у тебя под кожей.

Его взгляд фокусируется на чем-то снаружи, и он игнорирует меня.

— Не могу сказать, что я виню тебя. Она дерзкая и великолепная. Интересно, позволил бы Маттео мне забрать ее…

— Прекрати болтать. — голос Кольта тихий, а его глаза полны едва сдерживаемой ярости, когда он смотрит на меня.

Кольт скрывает свои эмоции, и ему не привыкать к гневу. Гнев — это слабость, которую я не могу себе позволить, но Кольт владеет им, как острейшим из ножей.

Я не готов получить от него удар ножом. От Деми? Возможно. От Кольта? С ним на снимке эта идея и близко не так привлекательна.

Мои губы дергаются.

— Очень хорошо. — я прибавляю громкость и позволяю музыке заполнить пространство между нами. Проходит несколько минут, прежде чем Кольт расслабляется и устраивается на своем сиденье, положив голову на подголовник. Время от времени я замечаю, как его взгляд скользит по женщине на заднем сиденье.

Да, она у него под кожей, и это отстой, потому что я не могу отрицать, что она меня заинтриговала.

Ситуация может только усложниться, поскольку она нужна Маттео для работы. У нас с Кольтом не будет возможности повеселиться с ней. Такой позор, что-то мне подсказывает, что в постели она будет дикой кошкой.

Глава 5

Деми

Просыпаться с травмой головы — отстой. Тусклый свет над головой пронзает мое зрение, и шишка на затылке пульсирует. Невероятно красивый незнакомец, который также является членом Кровной Мафии, вырубил меня, затащил в эту крохотную, темную комнатушку и приковал цепью к металлическому складному стулу.

Ублюдок не мог усадить меня в мягкое кресло?

Моя задница болит, и я слегка сдвигаюсь, выпрямляя спину, постанывая, когда боль пронзает мою шею.

Комната почти пуста. Если не считать моего жалкого подобия тела и стула, единственной вещью в комнате является большое зеркало, прикрепленное к стене передо мной. Пробежка по центру города и удар чем-то о голову сотворили чудеса с моей внешностью. Мои волосы выпадают из небрежного хвоста, в котором они собраны, отдельные пряди торчат выше остальных, а футболка помята. От меня до сих пор отвратительно пахнет, и в довершение всего мне нужно в туалет.

— Привет? Есть кто-нибудь?

Я понимаю, что говорю банально, но что еще делать, когда ты прикована цепью к стулу в жуткой комнате?

— Мне нужно в туалет. Привет?

Мой голос отскакивает от стен, и от эха у меня начинает болеть голова.

Металлические наручники тугие, и когда я нажимаю на них и тяну, звенья вдавливаются в мою кожу достаточно сильно, чтобы остались синяки. Эта неделя действительно не может стать хуже.

Мои лодыжки тоже скованы цепями, и никакое количество ударов их не ослабит.

— Мне нужно в туалет. — говорю я снова, на этот раз с жалким хныканьем.

Необходимость мочиться под себя — это еще один уровень унижения, и я упрямо сжимаю бедра вместе, морщась от давления.

Раздаются помехи, прежде чем комнату наполняет глубокий низкий голос.

— Ты знаешь, где ты?

Я оглядываюсь по сторонам в поисках внутреней связи. Когда я вижу под зеркалом маленькую белую коробочку, я понимаю, что это не обычное зеркало. Кто-то наблюдал за мной.

— Disney World? Это один из тех отпусков по системе «все включено», когда тебя сначала пытают, а потом отпускают к принцессам? — маска, которую я надела, некрасивая.

Помехи звучят снова, прежде чем выключиться.

Я издеваюсь.

— Кот прикусил тебе язык?

— Ты понимаешь, что ты пленница?

Дергая цепи, я говорю:

— Трудно не заметить наручники.

— Ты не очень умная, да?

Кто, черт возьми, этот парень?

Поскольку мне буквально нечего делать, кроме как насмехаться над загадочным человеком за зеркалом, я откидываюсь на спинку стула, как будто мы ведем обычный разговор.

— На самом деле я очень умна. Я на пути к получению ученой степени со средним баллом выше 4,0.

Щелкает интерком, и на секунду через линию раздаются помехи. Он мыслитель.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, я прочищаю горло.

— На самом деле, я также окончила среднюю школу с выпускной речью, и одно из моих эссе о влиянии детской бедности на взрослых было опубликовано в Newsweek.

Я не лгу. Я вставила журнал в рамку и повесила его в своей спальне.

— Возможно, я оговорился, — протягивает голос. Его тон настолько глубокий, что проникает в основание моего позвоночника и тяжело давит на нервы, колет и подталкивает меня. — Может быть, ты и умная, но ты не очень мудрая.

— Семантика, — я пожимаю плечами. — Почему я прикована цепью? Я всего лишь человек.

— Тебе нравится драться.

О, так его друг рассказал ему об этом?

— Испугался?

Моя насмешка встречена молчанием, и небольшая толика триумфа, которую я начала испытывать, исчезает. Еще через несколько минут ничего не происходит, а затем крошечное пространство заполняется отчетливыми звуками отпираемой двери.

Я ожидаю увидеть голубоглазого мудака, который меня вырубил, а не зеленоглазого, который остановил моего грабителя. Я подозрительно смотрю на него, прищуриваюсь и