Развод. Игра на выживание - Лина Коваль

То, как отзывается мой родной муж обо мне, наносит душе практически осязаемые раны.

Виновато опускаю голову.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю тихо.

— Ян, как ты относишься к нашим друзьям, к моим родственникам?

— Нормально отношусь.

— Почему запретила Маше общаться с Никитой, к примеру? Что за отношение к моей сестре? Сама не замечаешь своего снобизма.

— С Никитой Котовым? — удивляюсь и взрываюсь. — Ты… бросил меня, потому что я ограничила общение нашей восьмилетней дочери с сыном твоих друзей?

— Не истери, — обрывает меня муж. — Я привел пример. Моих друзей? Раньше ты называла их нашими.

— Конечно, это наши, Дань, — тут же исправляюсь. — В последний раз, когда Котовы были у нас в гостях, Никита некрасиво издевался над Машей и безобразно себя вёл. Дети очень жестоки, я знаю, но Маша — моя дочь. Она нежная и впечатлительная девочка, ты ведь знаешь? — Богдан кивает. — Мне захотелось ее защитить. Кроме того, Никитка крайне много матерится и обзывает Машу «богатой сучкой». Я сама слышала.

— А почему я об этом не знаю? — Богдан мрачно разворачивается ко мне.

— Я не хотела тебя отвлекать такими мелочами, — качаю головой. — Ты постоянно на работе, устаешь, поэтому я стараюсь ограничивать тебя от таких мелочей.

— В любом случае, ты должна была рассказать, — растирает он лицо руками. — Это явно важнее, чем та херня, в которую ты меня посвящаешь. Где-то между историей про то, как моя жена выбирала диван в игровую и сколько стоит имитация камина в гостиную, ты могла впихнуть пару строк о том, что сын наших друзей причиняет вред нашей дочери.

Его претензия звучит так естественно, сама вдруг начинаю размышлять, что сделала что-то не так.

— А что с Аней? — спрашиваю, разглядывая капли начинающегося дождя на лобовом стекле. — Чем мерзкая бесчеловечная жена обидела твою сестру?

— Не передергивай, Ян. Сама все прекрасно знаешь.

— Речь о моем отношении к тому, что ты отписал им одну из самых первых своих заправок?

— И про это тоже, — кивает он.

— Мне просто гадко от того, что мы зарабатывали всё упорным трудом, а они получили готовый бизнес, приносящий стабильный доход.

В машине создается неуютная тишина, в которой отчётливо слышен только стук дождя.

— Ты недоедаешь, Ян? — спрашивает Богдан мрачно. — В чём-то нуждаешься? Скажи бл*дь? Может, еще пару *бучих люстр надо выписать из Бразилии? Или что еще? Скажи.

— Дань, хватит, — морщусь. — Не издевайся надо мной.

Воздух вокруг становится плотным. Богдан злится. Это явно ощущается в том, как его пальцы сжимают руль и напрягаются широкие плечи.

— У Ани рак, — говорит муж отвернувшись. — Что-то по-женски, я в этом не разбираюсь. Вторая стадия, прогнозы хорошие, их семье сейчас нужна стабильность, Ян. Пару раз я помогал деньгами, но для Андрея это не очень комфортно. Он не желает быть просто потребителем, и я его прекрасно понимаю, поэтому сделал так, как посчитал нужным.

— Какой ужас, Богдан, — прикрываю глаза.

Мы не очень близки с Аней, наверное, больше по моей вине. У нас чрезвычайно мало тем для разговоров. Она учительница младших классов, безумно любящая свою работу. Андрей, ее муж, неплохой человек. Трудолюбивый, советской закалки, но тоже абсолютно не такой, к общению с которыми я привыкла.

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю, касаясь грубой ладони.

Богдан сильно сжимает мою руку и проводит большим пальцем по запястью.

— Не хотел тебя расстраивать, — говорит хрипло. — Я знаю, как ты реагируешь на подобные новости.

— Зато сейчас заставляешь меня чувствовать себя ужасным человеком.

— Ты не ужасный человек, Ян. Но в последнее время мне всё больше и больше кажется, что я женат на Жанне.

Раздраженно закатываю глаза.

— Моя мама не монстр, Богдан.

— Конечно, нет. Я никогда так не говорил и вообще отношусь к твоим родителям уважительно, как бы это не взаимно не было.

— Ладно, — соглашаюсь. — Здесь ты прав. Они действительно перегибают палку.

Тянусь к мужу сама, и обхватываю рукой его шею. Упираюсь лбом в широкий колючий подбородок.

— Мы ведь справимся? — тихо умоляю. — У всех бывают разногласия.

— Постараемся, — кивает Богдан, крепко обнимая.

— Я тебя услышала. Я исправлюсь.

Глава 9. Яна

— Привет, милая, — говорит Вера и кидает клатч на стол. — Пока ехала, все пробки собрала. Давно ждешь?

— Где-то полчаса, — отвечаю отстраненно, глядя в телефон.

— Что там у тебя?

— Общаюсь… с мужем…

— Ого, — удивленно произносит подруга. — С Соболевым? По смс?

— Ага, — смеюсь. — У нас какой-то конфетно-букетный период образовался. Вторая волна. Притом что дома он пока не живёт.

— Это почему? — спрашивает Вера.

Отстраненно пожимаю плечами.

Если честно, я и сама особо не понимаю, по какой причине Богдан так и не вернулся домой.

Три дня назад разговор по душам закончился горячими поцелуями в машине, которые я предложила перенести в горизонтальную плоскость в нашей спальне, но Богдан покачал головой и сказал: — Дай мне время, Ян. Не обижайся, но нам действительно будет на пользу немножко пожить отдельно.

Я не стала возражать и настаивать.

После волны претензий с его стороны мне показалось это глупым и лишним. Я же пообещала ему поменяться.

А наутро курьер принёс мне большой букет немыслимо красивых пионов с запиской «Для любимой от Дани». Настроение сразу стало более радужным. Я отправила Богдану смс и с тех пор, мы круглосуточно переписываемся.

Это… немного необычно.

Спрашивать у человека, с которым десять лет спала в одной постели, что у него на завтрак и в чем он сейчас одет. А ещё… многие наши темы… как бы с сексуальным подтекстом. Мы будто бы маринуемся в собственном желании и раззадориваем друг друга.

Улыбаясь, перечитываю нашу утреннюю переписку с мужем:

Я: «Не поможешь?»

Следом идут три фотографии моего постройневшего тела в новых комплектах нижнего белья. Черный — с ажурным поясом для чулок, красный — с тонким полупрозрачным лифчиком и стрингами и ярко-синий атласный комплект.

Мой Даня: «Бл*дь, Малыш. Ты прекрасна. Люблю тебя».

Я: «Так какой, Дань? Я в поликлинику с Ваней собираюсь за справкой в детский сад и потом в ресторан с Верой.»

Мой Даня: «Надеюсь, наш врач женщина?»

Я: «Соболев. Наш участковый врач — семидесятилетняя дама с плохим зрением и неважным слухом. Странно, что за восемь лет ты так с ней и не познакомился».

Мой Даня: «За это тебе спасибо, Яна. И платной медицине»

Я: «Так что с комплектом, муженёк?»

Мой Даня: