Учиться жить, учиться выживать! - Елена Милютина

— В чем? Ей-то в чем упрекать себя?

— В том, что она не позволила сделать вскрытие трупа младенца. Поторопила окрестить и похоронить. Если бы провели вскрытие, то было бы ясно, что младенец не сделал ни одного вдоха. Мы бы поняли, что произошла подмена и кинулись бы искать. И нашли бы. Но трудно судить женщину сразу после родов. У них часто бывают мозги не в порядке. Одна ворует, другая хоронит. Так что делать будем?

— Сарди, — предложил Якоб, — мы планировали провести показательные выступления абитуриентов из приюта. Так сказать, показать их возможности. Предупредить аристократов, которые поступили только из-за знатности. Последним выпустим Лорена. Что бы опасались. Я думаю, Аделлиана сама догадается, откуда такая сила! Не догадается, намекнем. А ты дашь ей письмо, адресованное тебе. Объяснишь, что раньше нельзя было, что Лорен плохо контролировал свою силу. Так оно само по себе и произойдет.

— Что же, неплохо. Сможешь удержать силу, сын?

— Смогу. Последний год ни одного срыва. Даже сейчас, держу.

Сардон выразительно посмотрел на друга. Тот тихо вышел из кабинета. Император тихо сел рядом с юношей, и спросил:

— Обнять тебя позволишь? Все-таки родные люди!

— Конечно, только я до сих пор до конца не могу поверить…

Сардон приобнял обретенного сына за плечи, и привлек к себе.

— Господи, я мечтал об этом моменте все четыре года! И не мог позволить себе!

Лорен неожиданно ощутил себя маленьким мальчиком, потерявшимся в толпе и вдруг найденным. Он прижался лбом к плечу неожиданно обретенного отца и, поняв, что больше не может сдерживаться, просто разрыдался.

Сардон с облегчением обнял трясущиеся в рыданиях плечи своего сына, и, успокаивая, баюкал его, шепча на ухо какие-то успокоительные глупости. Лорен успокоился минут через 15. Высвободился из объятий родителя, вытер лицо платком, и тихо попросил прощения за несдержанность.

— Господи, Лорен, я ждал хоть каких-то эмоций, боялся, что не дождусь, и ты останешься такой же ледяной глыбой, какой был все время, что я с тобой общался!

— Ледяной глыбой? Я?

— Ты, ты, держался так, словно боишься хоть чуть-чуть приоткрыть душу!

— Отучили. Привык, что только немного дашь слабину, так сразу получишь болезненный удар. Вот и заковал себя в ледяной панцирь.

— Но теперь ты не один. Поверь, я сделаю все, что бы твоя жизнь стала другой. Ты уже изменился, и, я надеюсь, будешь меняться и дальше. И еще родная мать поможет. Только не обманись ее внешним поведением. Эльфийская кровь не дает ей выражать свои эмоции на публике. Смотря на тебя, я видел ее, старательно загоняющую чувства глубоко в себя. Так что я привык общаться с ледяными глыбами!

В дверь тихо постучали. Вернулся ректор, за ним шел начальник кафедры артефакторики Академии, профессор Редблюм. На подносе он нес какие-то предметы, прикрытые куском шелковой ткани. Лорен быстро поднялся, отошел к окну, и слегка провел рукой по лицу, снимая следы слез. Профессор поклонился, и обратился к императору.

— Ваше Величество, мы решили вопрос, как избежать ношения ошейника, в качестве третьей точки блокаторов новому студенту. И, параллельно, как скрыть его черты лица. Посмотрите. Он снял ткань с подноса. На нем, на темно-вишневом бархате лежал комплект — два браслета и изящная серебряная маска. Все в одном стиле.

Лорен обернулся.

— А маска зачем? — спросил он.

— Лорен, в академии будет учиться одна особа, имеющая сходство с тобой. Если вас увидят одновременно, мы не сможем сохранить тайну. Кроме того, надо избавиться от ошейника. В некоторых соседних странах, где процветает рабство, это отличительный признак раба. Не будешь же вешать на шею табличку: — «Я ношу тройной блокиратор, что бы вы остались живы»! Это не прибавит тебе популярности. Сейчас нужно подогнать маску по лицу.

— А как она держится? У нее ни завязок, ничего!

— Магически. Именно поэтому ее и надо подогнать по лицу, что бы она прилегала всей своей поверхностью! Попробуй, приложи!

Лорен попробовал. Маска прилегала плохо, вернее, не прилегала совсем.

— Я так и думал! — расстроился профессор, — говорил, что надо сделать слепок с лица! Боюсь, теперь мы не успеем к первому дню учебы. Я могу забрать молодого человека с собой? Что бы приступить немедленно.

— Да, конечно, — с сожалением ответил император, планировавший провести с обретенным сыном больше времени — Подожди, Лорен, я только хотел предупредить, что первые дни, до праздника демонстрации силы, с тобой будет ходить один из гвардейцев в качестве охраны. Не переживай, не тебя, а, собственно тех идиотов, что попробуют к тебе прицепиться. Отгонять будет. Ясно?

— Куда же яснее. А меня, наоборот, не примут за слабака, с этой охраной?

— Только до дня показа силы. Потом, думаю, будут обходить стороной. Ступай, маска нам нужна послезавтра. На первую общую лекцию.

Лорен с профессором удалились.

— Я так понимаю, Сарди, общение прошло хорошо? — спросил Якоб.

— Да, Якоб. Пришли к взаимопониманию. Давно надо было. В моем присутствии он бы силу не отпустил. Теперь осталась Аделлиана. И сохранить тайну до окончания Академии!

— Знаешь, что мне пришло в голову? Напиши Лорену список, а лучше я покажу наследников семей, вступивших в сговор против вашей фамилии, понадеявшихся на слабую магию Лиорелла, пусть он их слегка проредит, под видом магической дуэли. И никто не в обиде — ну поругалась молодежь, ну выставил слишком самонадеянный аристократ жесткие условия поединка, сам виноват!

— Подожди, рано еще. Ты же не хочешь остаться без академии! Пусть лучше овладеет силой и ее боевыми приемами.

— Хорошо, оставим до последних курсов! Но если кто полезет сам, останавливать не буду! Черт с ней, с академией, отстроим!

Наконец, все вступительные испытания остались позади, все волнения, все тревоги, и здравствуй, академия! Обычно учебный год начинался с общего построения. Потом, старшие курсы расходились по своим факультетам и кафедрам, первокурсников же делили по силе магии на два потока, и первые три месяца они обучались все вместе. После первой сессии их разделяли по специализациям. Учитывались, как способности, так и пожелания самих студентов. В этом году, на удивление, более многочисленным стал, в отличие от прошлых лет, первый поток, на который определяли самых сильных будущих магов. Но произошло это за счет 20-ти выпускников приютской школы магов, чей магический уровень был заметно выше, чем у остальных, ведь сюда отобрали сильнейших. Команда приютских стояла отдельно, выделяясь из толпы разношерстных первокурсников, еще не получивших форму. Они ее получат, только после распределения по специальностям. А пока им выдали только костюмы для