Золушка на Императорском отборе - Эми Эванс

Хотя…

Развернулась и отошла от лестницы, подхватив свой саквояж. Подошла к первой попавшейся двери и дернула на себя ручку. Мне повезло, здесь оказалось открыто.

Вот сейчас и проверим, далеко ли мне придется лететь. В любом случае вывернутая нога или рука это лишь малая кровь, которой я могу отделаться за собственную свободу. Учитывая, сколько раз успел стать вдовцом граф Элиан, меня, в случае брака с ним, ждет крайне короткая и довольно печальная жизнь.

Шустро юркнув в открытую дверь, оказалась в полумраке какой-то гостиной, освещавшейся лишь светом луны и слабым огнем от уличных магических фонарей. Широкими шагами преодолела комнату и приблизилась к окну, отодвигая шторы.

Выглянув наружу, гулко сглотнула. Если приземлюсь неудачно, то далеко уйти не смогу. По крайней мере, на своих двух. Но прямо под окнами растут какие-то кусты, которые вполне способны смягчить приземление. Жаль, что я не захватила с собой веревку.

Но, откровенно говоря, я и не представляла, что мне предстоит уносить ноги, сиганув в окно. Да и в небольшом саквояже после свертка с бутербродами не осталось места.

Однако выбирать не приходилось. И окно в этой темной гостиной мой единственный шанс обрести свободу.

Глубоко вдохнула и выдохнула, собираясь с духом. Опустила саквояж на широкий подоконник и решительно схватилась за ручку, собираясь резко распахнуть створку. Но та не поддалась. Я дернула еще раз, затем еще. Результат оставался прежним – окно было наглухо закрыто.

— Заело механизм что ли? — ворчливо поинтересовалась я в пустоту, — Вроде дворец, а за имуществом никто не ухаживает.

Подергала окно еще пару раз на проверку, но створка не собиралась мне поддаваться. Плюнула и решительно двинулась к следующему окну. Я так легко сдаваться не собираюсь, оказавшись в шаге от свободы. И единственное, что сейчас меня от нее отделяет, это тонкое стекло. Если понадобится, проверю все окна на этаже.

Соседнее окно тоже не собиралось отзываться на мои жалкие потуги и все попытки распахнуть створки настежь.

— Может, здесь есть какой-то особый механизм? — пробурчала я себе под нос и принялась исследовать окно на предмет спрятанных затворок.

Но, исследовав буквально каждый дюйм широкой оконной рамы, я так и не смогла найти никаких хитрых механизмов. Совершенно обычное окно, которое почему-то отказывается открываться.

Осознав, что успеха мне так легко не добиться, я испытала такое отчаяние, только представив, что мне придется вернуться в комнату для прислуги и провести там хотя бы еще одну ночь.

И слезы неожиданно потекли ручьем по моим щекам. Психанув, саданула по деревянной раме, что было сил. И она неожиданно открылась. Сама. Я даже за ручку не тянула.

Не поверив в собственное счастье, я быстро распахнула створки и забралась с ногами на подоконник. А затем взглянула вниз, примеряясь, как бы удобнее спрыгнуть. Развернулась, свешивая ноги наружу. Подхватила лежащий рядом саквояж, прижала его к груди и изо всех сил зажмурилась, готовясь к прыжку.

Поддалась корпусом вперед, платье заскользило по гладкой поверхности подоконника, придавая мне ускорение. И в этот самый момент на мою талию опустились широкие ладони, которые потянули меня в обратном направлении, а после прижали к твердой груди.

В нос ударил запах дорогого одеколона, с нотками древесного мускуса и ароматом цитрусов. А приятный мужской голос произнес над самым ухом:

— И кто это у нас здесь пытается сбежать?

Глава 8

Мысли забились в голове испуганной птицей, а паника накрыла меня полностью. Я попалась, так глупо попалась. И как мне теперь избавиться от случайного свидетеля и предпринять еще одну попытку побега? Сильно сомневаюсь, что от меня отстанут просто так.

Когда пауза слишком затянулась, а меня так и не собирались отпускать, продолжая крепко прижимать к мужскому телу, выпалила первое, что пришло на ум:

— Я вовсе не собиралась сбегать. Так, решила подышать свежим воздухом.

Ответом мне стал хриплый мужской смех.

— Подышать воздухом, используя для этого не дверь и дворцовый сад, а окно на втором этаже, предварительно взломав двери в запертом помещении? — недоверчиво уточнил незнакомец.

И в голосе его было столько плохо скрываемого ехидства, что я против воли вспыхнула.

— Дверь, между прочим, была открыта.

— То есть, остальное вы отрицать не планируете?

Вместо ответа я задала встречный вопрос:

— А, может, вы меня уже отпустите?

Так откровенно прижимать к себе незнакомую девушку было неприличным, наглым и опрометчивым поступком. А, если сюда кто-то случайно заглянет? Скандала будет не избежать.

Хотя, если моя репутация будет испорчена, возможно, граф Элиан откажется от глупой идеи взять меня в жены. Но проверять эту теорию отчего-то не хотелось.

— Чтобы вы тут же выпрыгнули в окно и разбились? — фыркнул на ухо мужской голос, возвращая меня к реальности.

— Разбиться мне не грозит, высота не та, — с видом знатока заметила я, — Так, максимум, пара переломов, — добавила равнодушно, пожав плечами.

— И что же заставило вас пойти на столь опрометчивый поступок? — голос незнакомца внезапно стал серьезным, — Что может быть настолько ужасным, что вас даже не страшат переломы на собственном теле?

Что может быть ужаснее переломов? О, довольно многое. Например, жить всю жизнь с ощущением, будто ты лишняя в собственном доме. Быть заложницей обстоятельств и полностью зависеть от людей, готовых с легкостью продать тебя старому извращенцу, от одного упоминания имени которого вздрагивает вся округа. Бояться даже мечтать о возможности счастливо выйти замуж и родить детей, которым ты сможешь подарить всю любовь и ласку, которых так недоставало тебе. Потому что окружающие постоянно напоминают тебе о том, что этого никогда не произойдет. Содрогаться каждый раз, понимая, что если ты умрешь, вместе с тобой вымрет и род Диас.

Все эти вещи гораздо ужаснее парочки переломов, которые быстро срастутся. Разбитые вдребезги сердца уже не срастаются никогда.

Но вслух всего этого я не собиралась произносить. Сглотнула образовавшийся в горле ком и хриплым голосом ответила:

— Я не привыкла делиться личными проблемами с тем, чьего лица я даже не вижу.

Над моим ухом неопределенно хмыкнули. А после перехватили за талию, приподняли, сняли с подоконника и поставили на пол. Мужские ладони отпустили мою талию, и я даже вздохнула с облегчением.

За все двадцать шесть лет ни