Красная лилия - Нора Робертс

—Неужели вы хотите признаться, что во время медового месяца проводили исследование, и разбить мне сердце?! — воскликнул Дэвид.

—Твое сердце в безопасности, но мы действительно иногда выкраивали минутку-другую, чтобы обсудить различные теории. Дело в том, что я получил пару электронных писем от нашего бостонского источника, праправнучки экономки Харперов времен Реджинальда и Беатрис.

—Она что-то нашла? — Харпер, пренебрегший сидячими местами и с комфортом растянувшийся на полу, резко сел.

—Я сообщил ей все, что мы знаем, рассказал о том, что мы обнаружили в дневнике Беатрис о твоем прадеде, Харпер, то есть что он не был сыном самой Беатрис. Стало быть, он сын Реджинальда и его любовницы, Амелии, как мы полагаем. Нашей бостонской помощнице пока не посчастливилось найти какие-либо письма или дневники Мэри Хейверз, той самой экономки, однако она обнаружила фотографии и перешлет их нам.

Хейли перевела взгляд на второй уровень библиотеки, на стол, заваленный книгами, ноутбук Митча и большую доску, как в полицейском участке, с приколотыми снимками, копиями писем и выдержек из дневника.

—И что это нам даст?

—Чем больше визуализации, тем лучше, — ответил Митчелл. — Она также разговаривала со своей бабушкой, которая уже не очень хорошо соображает, но может похвастаться редкими просветлениями. Так вот бабушка заявляет, что помнит, как ее мать и кузина, также работавшая в Харпер-хаусе, болтали о тех днях, в основном о приемах и о своих обязанностях. Бабуля также помнит, как кузина говорила о юном хозяине, которого называла Реджинальдом-младшим. Мол, аист разбогател, когда принес этого младенца. Мать велела болтушке заткнуться и сказала, что, несмотря на кровавые деньги и проклятия, ребенок ни в чем не виноват. Когда кузина спросила, что это значит, мать не объяснила, просто сказала, что выполнила свой долг перед семьей Харперов и ей придется с этим жить, но день, когда она навсегда покинула тот дом, стал самым счастливым в ее жизни.

Роз опустила руку и коснулась плеча Харпера.

—Мэри Хейверз знала, что моего деда младенцем забрали у матери. И если эта старушка ничего не путает, Амелия вовсе не хотела отказываться от сына.

—Кровавые деньги и проклятия, — повторила Стелла. — Кому заплатили и кого прокляли?

—Во время родов с Амелией наверняка были врач или повитуха, а может, и оба, — Митч развел руками. — Почти наверняка заплатили им. Вероятно, подкупили и кого-то из слуг.

—Я понимаю, как это ужасно, — подала голос Хейли, — но разве можно назвать такие деньги кровавыми? Скорее, это плата за молчание.

—Совершенно верно, — согласился Митчелл. — Если были кровавые деньги, значит, была и кровь.

—Смерть Амелии. — Логан подался вперед. — Она бродит здесь потому, что умерла в Харпер-хаусе. Вы не смогли найти никаких упоминаний о ней, поэтому естественно предположить, что кто-то тщательно замел следы, и легче всего это было сделать с помощью денег.

—Согласна, — кивнула Стелла. — Но как она сюда попала? Ни в одном из дневников Беатрис нет никаких упоминаний об Амелии. Беатрис не называла имя любовницы Реджинальда, не упоминала о ее появлении в Харпер-хаусе. Она написала о младенце, о том, что чувствовала, когда Реджинальд принес его и приказал ей притвориться, что его родила она. Если бы Реджинальд поселил Амелию в доме, Беатрис излила бы свою ярость на бумаге.

—Он не мог привести сюда Амелию, — тихо сказала Хейли. — Из всего, что мы узнали о Реджинальде, ясно, что он никогда бы не привел женщину столь низкого происхождения в дом, которым так гордился. Амелия удовлетворяла его физические потребности и служила средством для достижения цели. Он не позволил бы ей находиться рядом со своим сыном, которого выдавал за законного наследника. Амелия была бы постоянным напоминанием о том, что он сотворил.

—Тонко подмечено, — Харпер вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. — Но если мы верим, что она здесь умерла, придется поверить и в то, что она здесь была.

—Может, она попала сюда как служанка, — Стелла взмахнула рукой, и ее обручальное кольцо вспыхнуло золотыми искрами. — Если Беатрис не была с ней знакома, не знала, как она выглядит, Амелия могла добиться места, например, горничной, чтобы быть поближе к сыну. Она поет колыбельные детям в этом доме, она по-своему одержима детьми, чужими детьми. Разве она не могла быть еще более одержима собственным ребенком?

—Вполне возможно, — согласился Митч. — Мы не нашли ее в списках прислуги, но такая вероятность существует.

—Или Амелия пробралась сюда, чтобы украсть сына, — Роз взглянула на Стеллу, потом перевела взгляд на Хейли. — Мать, впавшая в отчаяние, потерявшая всякую надежду и совершенно неуравновешенная... Она же не могла сойти с ума после смерти! Мне трудно в это поверить. Не логичнее ли предположить, что Амелия как-то пробралась в поместье и тут случилось что-то страшное? Если мы допускаем, что она попала сюда, то могла быть здесь убита. Кровавые деньги скрыли преступление.

—Значит, дом проклят. — Харпер пожал плечами. — И она будет бродить здесь, пока что?.. Пока за нее не отомстят? И каким же образом?

—Не исключено, что Амелия просто ищет признания, — поправила его Хейли. — Чтобы ей отдали должное. Ты, Харпер, ее прямой потомок. А может, ее успокоит только кровь Харпера?..

—Звучит логично. — Дэвид передернулся. — И зловеще.

—А то, что мы, разумные взрослые люди, сидим тут и всерьез рассуждаем о призраке, тебе не кажется зловещим? — спросила Стелла.

—Я видела ее вчера вечером...

Заявление Хейли немедленно притянуло к ней все взгляды.

—И промолчала? — возмутился Харпер.

—Я утром сказала Дэвиду, — огрызнулась Хейли. — И всем сейчас рассказываю. Я не хотела ничего говорить при детях.

—Давайте-ка это запишем, — Митчелл прошел к столу за диктофоном.

—Да особенно нечего записывать.

—Прошлым летом после двух ее взрывов ярости мы договорились все протоколировать, — Митчелл поставил включенный диктофон на край стола и снова сел рядом с Роз. — Начинай.

Диктофон несколько сковывал Хейли, но она постаралась вспомнить все по порядку.

—Я иногда слышу, как она поет, но обычно, когда захожу проверить Лили, ее уже нет. Только я все равно чувствую, что она там была. Иногда я слышу, как Амелия поет в комнате мальчиков... в бывшей спальне Гэвина и Люка. Иногда она плачет. А однажды мне показалось...

Хейли замолчала, и Митч подбодрил ее:

—Что показалось?

—Мне показалось, будто она гуляет в саду. В ту ночь, когда вы уехали в свадебное путешествие, после обеда здесь. Я проснулась... Думаю, я выпила немного больше вина, чем следовало. У меня разболелась голова, поэтому я приняла аспирин, проверила Лили, выглянула в окно и... подумала, что в саду кто-то бродит. Луна светила достаточно ярко. Я видела белокурые волосы, белое одеяние. Вроде бы она направлялась к каретному сараю. Но когда я открыла дверь и вышла на веранду, чтобы разглядеть получше, уже никого не увидела.