Русалочьи сказки - Наталья Владимировна Иванова

Не подумайте, это не в моих правилах, но тут что-то шевельнулось в душе. Будто в детстве увидела грязного котенка, и захотелось забрать, помыть, назвать Пушком и играть с ним в бантик на веревочке.

Я огляделась, как вор. Свидетелей не наблюдалось. Подхватила тумбочку, охнула, поняла, что не утащу. Но меня уже было не остановить. Поволокла как раненого солдата с поля боя. На асфальте тумбочка предательски заскрипела.

Потерпи, хорошая моя, — сквозь зубы процедила я, упираясь ботинками в осеннюю грязь. — Скоро будем дома, я тебя помою, покрашу, будешь как новенькая.

Как я, пыхтя, втаскивала ее на второй этаж, умолчу. Наверное, мне помогали ангелы. Потому что я всю дорогу молилась, чтобы не встретился никто из соседей.

И вот мы с тумбочкой были дома.

Пальто было измазано, одной пуговицы все же не хватало, ботинки и сумка находились в шоке от моего поведения и отношения к родным вещам из-за какой-то приблудной тумбочки.

Часа через полтора, намытая, укутанная в старый банный халат, с полотенцем на голове и маской на лице я приготовилась наслаждаться новой серией турецких страстей. Заварила чай с мятой, на шарлотку меня не хватило, ограничилась пряниками. В коридоре на веревке сохло пальто, помытые ботинки на батарее, тумбочка посреди комнаты.

В дверь позвонили. Я решила, что это Машка, прошкандыбала в прихожку, щелкнула замок и крикнула: «Заходи».

Сама прошла в кухню.

Когда я повернулась, в дверях стоял Мужик. Вот такой вот, с большой «М», заняв весь дверной проем. Высоченный, широкоплечий, русый, но с уже редеющей шевелюрой, симпатичный, а главное хорошо выбритый. Терпеть не могу небритых мужиков. В общем, отвратительный тип. В том плане, что для меня никакого матримониального интереса не представляющий. Потому как на такую мымру он мог обратить внимание только если бы я осталась одной-единственной женщиной на земле. И то после качественного ухода. Но дар речи меня все равно покинул.

— Здравствуйте, — сказал мужик, — Сергей, ваш сосед с первого этажа.

Я глупо таращилась из-под корейской тканевой маски, превратившись в солевой столб. Сидящий на стуле нога на ногу в распахнутом до бедра банном халате, с тюрбаном из полотенца на голове, с чашкой чая в одной руке и пряником в другой.

Я видел, вы тумбочку несли домой с… (я мысленно взмолилась: «Только не скажи, что с помойки! Харакири после этого будет слишком гуманным выходом!»)

— Ну, в общем, я подумал, может вам еще какая-то мебель нужна? От старой хозяйки осталась, а мне к вам ближе перетащить, чем на помойку.

Мне не каждый день предлагают что-то бесплатное, а тем более мебель. Так что стеснение тут же было забыто, маска сорвана, и мы с соседом за чаем приступили к дележу бывшего соседского имущества.

Тогда же я и узнала, что соседка уехала к родственникам, там заболела, и так получилось, что и не оправилась. Жаль ее, конечно, хорошая была женщина.

Родственники квартиру даже осмотреть не захотели, через агентство выставили на продажу. А Сергею этот район и был нужен, уж не знаю, для каких целей. А имущество тети Вали не нужно. Так и хотел отдать кому-нибудь бесплатно.

В общем, я стала обладательницей шикарного комода с приданым — полотенца, постельное; серванта с посудой, стола со стульями — красивущими, обитыми гобеленом. Правда, потертым.

Преобразилась и кухня. Бывшая соседка, царствие ей небесное, знала толк в хорошей мебели, и вместо дешевого хлама с болтающимися дверцами мою кухню занял добротный рабочий стол, вкупе с навесными шкафчиками, тумбочка и шикарная мойка.

— И вам не жалко все это отдавать? — поинтересовалась я у соседа.

— Так у меня свое есть, куда его-то девать? Мне по стилю не очень подходят эти старые шкафы.

«А мне подходят», — мысленно заключила я.

Когда умерла мама, и я стала единственной наследницей, бывший муж настоял на том, чтобы избавиться от всей ее мебели и купить все новое. Мозги у меня были покрыты плесенью, как видно, раз я согласилась на эту авантюру. Жалею об этом по сей день. Сама я сидела в декрете, работал только он, и мебель купил посредственную, но с претензией на современность. Мамины шкафы, сервант и даже посуду он продал по объявлению, а меня поставил перед фактом.

В итоге, я с дочкой приехала в дом, где ничего не осталось от мамы. Ничегошеньки.

Хотя нет. Этот диван.

А потом так же быстро и без постановки в известность меня он все вывез в неизвестном направлении. Как мы помним, все пошло в фонд бесприданных сироток с сиськами.

Что-то мне тогда помогли собрать подруги, что-то докупила, но до былого уюта так и не дошло. И вот теперь забрезжила надежда обрести настоящий дом с настоящей обстановкой.

Амалька давно уехала, жила в общежитии, а когда приезжала, мы раскладывали этот диван и спали в обнимку.

Теперь же в большой комнате красовалась старая тети Валина дубовая кровать.

— Надо только матрас купить. — предложил сосед.

— Ничего, пока что полежит старый. А сверху подушки, одеяла и непременно ажурную вязаную накидку, как бабушка любила.

Сергей покосился на меня, но ничего не сказал, подумал, наверное, что старость может быть заразна, надо держаться от меня подальше.

— Странно, что так быстро продали квартиру, — грустно заметила я. — Хорошая женщина была, душевная. Хоть и грех так говорить, но я рада, что не видела ее умершей. Для меня она так и останется живой.

— А чего ее держать, квартиру-то? — пожал плечами Сергей. — Деньги лишними не бывают. Я слышал, у нее муж был шишкой какой-то?

— Я маленькой была, не вдавалась, кто есть кто, но жили они зажиточно. Только счастья это не принесло, — вздохнула я. — Своих детей не было, благо хоть сестра ее больную не бросила. Есть все-таки порядочные люди.

— Кстати, о людях, — замялся Сергей. — Я тут никого не знаю, только с соседкой вот познакомился, с Марией… Юрьевной, кажется.

Я кивнула.

— Она как, вообще? — он явно смущался.

— Нормальная, — пожала я плечами. — С детства дружим. А что?

— Нет, ничего… — он свернул тему, распрощался и ушел.

Я не вдавалась. Продолжила обустройство жилища, и каждая женщина подтвердит, что нет ничего приятнее, чем осваивать новую мебель.

Глава 5 Сплин и немного еды

В числе прочего, мне в «наследство» осталась тети Валина книжка с рецептами. У меня слюнки потекли от красочно оформленных описаний тортов, пирогов и салатов. Какое сокровище! Я сама себе завидовала.

Честно сказать, я кулинаркой была так себе, максимум моего таланта — шарлотка,