Пять принцев для попаданки. Книга вторая - Хелен Гуда

Дальше действия птицы вообще были странными для неразумного существа. Длинношей положил свои окровавленные крылья на рану Даниэля, стараясь, что бы его кровь попала в рану.

Тогда-то я и вспомнила о рассказе Эдмунда, о том, что кровь Королевских Длинношеев использовалась в целительстве. Наша спасенная птичка пытается исцелить принца. Я легла перед принцем и уставилась на все манипуляции птицы. Она тоже сложила крылья и ненадолго затихла. Кажется, мы все уснули, все же приключение выдалось не из приятных. Я чуть не вышла замуж в шестой раз, да еще и за темного мага. Птичку, чуть не принесли в жертву, а Дан вообще, получил ножом в бок. Единственное о чем я молилась даже во сне, это о том, что бы все выжили.

Очнулась я уже ночью, но на удивление в человеческом обличье. Если честно, я очень волновалась, как пройдет мое перевоплощение. Всю жизнь оставаться антилопой/козой я не хотела. Но жаль, что я не рассмотрела себя. Сначала было не до того, а потом, как то не догадалась, заняты были спасением Даниэля.

Я посмотрела на котопринца. Он лежал в той же позе, что ранее. Поверх раны, сложив перебитые крылья, лежал Длинношей. Отважная птица, и какая-то слишком разумная. В душу закралось сомнение, может это и не птица вовсе. Подошла поближе, потрогала Дана. Погладила по голове, потрогала раненный бок. Шерсть свалялась и склеилась от запекшейся крови. Принц не проснулся, но вот птица подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

— Что, болят крылышки? Чем же мне тебе помочь? — я осмотрелась по сторонам. Птица сделала то же самое и посмотрела на горячем источнике. Подошла к нему, смешно переваливаясь из стороны в сторону, и опустила голову к воде.

— Тебя обмыть? — спросила я, а птица будто, поняв мой вопрос, утвердительно закивала головой.

Я подошла к теплому источнику, и задумалась, как мне все это провернуть. Не придумала ничего лучше, как решила сама залезть в воду, и обмыть птицу, придерживая в воде. Быстро сняла с себя одежду, и зашла в воду. Подтащила к краю Длинношея и бережно взяв ее на руки, опустила в воду по шею. Птица благодарно закурлыкала и легонько пошевелила крыльями в воде. Он них пошли кровавые разводы по водной глади. Я присмотрелась к ранам. Оракул, скотина такая, перерезал крылья на месте сгиба. Надеюсь, ничего важного не повредил, и раны скоро затянуться. Приведя в порядок и себя и птицу, я вышла из воды.

Вытираться было нечем, и я снова осмотрела пещеру. В углу, где, когда-то мы оставили Грега, лежали пледы и одеяла. Я взяла одно из них, завернула в него птицу, аккуратно распрямив крылья. Из другого сделала гнездо и осторожно поместила в него Длинношея.

Третий плед взяла себе. Завернулась в него и, обсохнув, начала одеваться. Моему удивлении не было предела, когда я увидела, что рана на руке зажила, царапины и синяки прошли. Вот же исцеляющая сила крови волшебной птицы. Я с благодарностью посмотрела на нее, но Длинношей мирно спал, распрямив поврежденные крылья.

Одевшись и просушив волосы, я подошла к Дану. Он спал, и я прилегла рядом. Еще полночи можно было поспать, а я не могла. Я прижалась к теплому боку, подстелив под себя плед. Думала о мужья и о Дане. Как нам разрулить эту всю ситуацию. Мысли перескакивали с одной на другую, и я не могла ухватить ни одну, что бы спокойно все обдумать. На мне сказывался стресс последних дней. Постепенно я снова уснула и снился мне Даниэль, но не такой как сейчас, а возмужавший.

Я увидела его на берегу озера, в Стальном королевстве в родовом замке. У него на плечах сидела девчушка с сиреневыми волосами. Я залюбовалась ребенком, такая она была хорошенькая, и так похожа на Даниэля. Она, что-то рассказывала ему, склонившись к его уху, а он периодически кивал, а в конце они оба заливисто засмеялись. Я порадовалась за своего котопринца, он достоин счастья. После чего картинка исчезла, и я провалилась в сон, но уже без сновидений.

Проснулась я от сопения. Даниэль шумно дышал мне в ухо. Я повернула голову и посмотрела в глаза котопринцу. Он сверлили меня взглядом.

— Выспалась? — заворчал он.

— Да. А ты? — проигнорировала его дурное настроение. Я быстро осмотрела его бок, рана покрылась коркой и уже не кровоточила.

— Нам пора идти в храм, — проигнорировал, мои слова Дан. Да что с ним такое? Что за ворчливое настроение с утра пораньше?

— Ты чего такой ворчун? Болит? — допытываюсь я, но принц снова игнорирует мои вопросы. Осторожно встает на лапы и, прихрамывая, направляется к источнику. Попив воды и освежившись, он так же молча направился в сторону выхода из пещеры.

Проходя мимо Длинношея, который по-прежнему лежал в гнезде из одеял, Даниэль остановился. Долго сверлил птицу взглядом. Глаза в глаза, при этом птица недоуменно склонила голову набок. Потом кивнул и направился дальше. Это он что, спасибо так сказал? Вот очухается, я ему еще все выскажу.

Решила сейчас не давить на него. Причины дурного настроения я не знала, но почему-то не хотела провоцировать своими расспросами. Боялась очередного выплеска темной магии.

Котопринц остановился на входе в пещеру и, полуобернувшись, смотрел, как я собирала одеяла. Решила захватить их с собой. Птицу я поместила в связанную из пледа авоську. Аккуратно повесила за спину, и Длинношей благодарно положил мне голову на плечо.

Мы отправились в путь. По большому счету дорога была мне известна, но сейчас я смотрела на все, что меня окружало какими-то другими глазами. Я будто повзрослела за эту неделю. Столько всего выпало на мою долю.

Вспоминала каждый день в этом мире. Каждый прожитый день этого мира по событиям мог сравниться с годом жизни на Земле. Такими насыщенными на приключения они были.

Было заметно, что дорога дается Даниэлю тяжело, но мои предложения остановиться на привал он отвергал. В такие моменты хотелось назвать его не котом, а упрямым ослом.

Мы даже без приключений прошли злосчастный обрыв, где я когда-то, чуть не научилась летать. И уже в сумерках, когда солнце уже почти скрылось за вершинами гор, мы подошли к храму.

Он был великолепно величественный, освещенный закатным солнцем. Я залюбовалась им, и мы остановились перевести