Удивительное соседство - Лия Росс

— Почему ты живешь одна? Где твои родители?

— Воу-воу. Так сразу? Познакомиться захотели? Или хотите им рассказать о том, что я вытворяю? — девушка засмеялась.

— Нина, я не собираюсь им что-то говорить. По крайней мере, пока. Надеюсь на то, что мы помиримся, раз уж живем целый год рядом друг с другом, — веду Моцарта на площадку, удерживая его за поводок. Мопсу так не терпелось подцепить какую-нибудь самку прямо на улице, так что рвался чуть ли не к каждой собаке мимо нас проходящей.

— Почему вас так это волнует? Я взрослая, имею право жить одна.

— Я беспокоюсь за другое. У тебя с родителями плохие отношения?

— Это вы с чего взяли? Исходя из моего внешнего вида и того, что я слушаю? — Рябова резко остановилась. Мне пришлось тоже затормозить и услышать недовольное фырканье Моцарта.

— Давай на чистоту. Твое поведение оставляет желать лучшего. Мне все равно, как ты выглядишь и что слушаешь — моя младшая сестра увлеклась роком в пятнадцать и превратилась в готку. Но это не отменяет того факта, что я ее люблю и отношусь, как и до ее внезапного преображения.

— Поведение? И что же с ним не так?

Я надеялась, что после того, что я ей скажу, мы не рассоримся вновь. Сейчас наоборот хороший шанс подружиться с Ниной.

— Пойдем сначала я Моцарта отпущу побегать, — киваю головой в сторону площадки, чтобы уже там расположиться на скамейке и спокойно поговорить.

— Моцарт? Что за странное имя у собаки? — девушка вновь оттаяла и даже тихо рассмеялась, последовав за мной.

— Это надо спрашивать у настоящего хозяина собаки. Но я думаю из-за того, что он засыпает под классическую музыку и спит, как младенец.

Мы прошли на территорию для выгула, я сняла поводок и отправила мопса пойти побегать, принюхаться и поиграться. Ему нравится здесь. Виляя своим хвостиком, он рванул в самый дальний угол.

Я же села на единственную скамейку, похлопав ладонью рядом с собой. Нина приняла мое приглашение сесть.

— И так что же не так с моим поведением?

— Ты ведешь себя как маленький ребенок. Да, ты имеешь полное право жить так, как хочется тебе, слушать любую музыку. Но понимаешь, порой ты разговариваешь со взрослыми, с той же самой Людмилой Валерьевной, как с девочкой. Огрызаешься, не даешь никому отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Ладно я — моя работа у меня в квартире, но другие наши соседи — обычные люди, которые устают и хотят тишины. С тобой трудно договориться, Нина.

— Хах. По сути, я ни от чего не сбежала. Также осталась в этой клетке, где всем вечно некомфортно, — девушка тяжело вздохнула и откинулась спиной назад, поднимая свои глаза на темное небо. Рядом стоящий уличный фонарь освещал ее бледное лицо, за боевым раскрасом которого, пряталась милая девушка.

— Значит родители тебе все запрещали?

— Не то слово. Я для них — как демон во плоти. Ужасная музыка, ужасный вид, плохие оценки, стремный характер. В общем, полный отстой.

— Это мне кое-кого напоминает, — улыбаюсь я.

— Кого?

— Меня. Боюсь, как бы я потом не стала такой же, как и мама. Она вечно все запрещала, и мне, и моей сестре. Поэтому мы от нее сбежали куда подальше.

— Серьезно? Мне наоборот казалось, что вы из хорошей семьи, хоть по вашему внешнему виду и не скажешь. Вечно в краске, какая-то нервная, — начала перечислять Нина, загибая пальцы, а я ее остановила одним движением руки, чтобы не слушать этого стыда.

— Уж прости, такова моя работа. Не всегда бываешь в прекрасном расположении духа и в опрятном виде. Да и не для кого мне наряжаться. Живу одна, ни парня, ни мужа. Моя работа — вот моя жизнь, — мы с ней встретились глазами.

— Кстати, все время гадала, чем же вы занимаетесь?

— Я художник.

— Вау! — удивилась Нина.

— Что?

— Это же классно! Рисовать картины, продавать их…

— Картины пишут, — я уточнила. — А во-вторых, по большей части это я делаю на заказ. Мои собственные работы, которые всегда были в моей голове, пока никто не видел. Хочу сделать выставку в галерее.

— Так это же еще круче! Вы выставляете все в социальные сети? — у Нины аж глаза загорелись, когда она это услышала.

— Ну в парочку только. Но там людей не так много, как хотелось бы. Стандартно имею по два-три заказа в месяц.

— Так вам же лучше и свои работы показывать, те самые, которые для выставки. Тогда у людей будет больше интереса к ним, — девушка достала из кармана телефон, и что-то там радостная искала. Впервые вижу ее такой — настоящей что ли.

— Ты так думаешь? Еще не особо разобралась в этих платформах. Чувствую себя немного старой, — нервно подхихикиваю, пытаясь выискать глазами Моцарта. Что-то он куда-то спрятался.

— Да я помогу, не проблема. У меня самой есть большой канал, долго набирала свою аудиторию, но ничего — нашла, — она тыкнула мне в лицо экран, показывая профиль. И правда, почти десять тысяч подписчиков. Удивительно.

— И чем ты занимаешься?

— Я…пишу книги.

— Что⁈ — вот тут у меня аж рот открылся во всю ширь. Она и книги? Вы сейчас не шутите, правда?

4 глава

— Не верите? У меня и печатные издания есть, — сама Рябова даже как-то застеснялась, когда говорила об этом.

— Я верю. Но…как-то просто в голове не укладывается.

— Много кто не верит, что такая, как я — пишет книги, а не просто занимается фигней, как большинство подростков после совершеннолетия. Мне даже не нравится по клубам таскаться и нет вредных привычек. Ну кроме громкой музыки.

— Это уже все поняли, — мы дружно посмеялись, и я даже как-то расслабилась. Даже стало легче на душе, что мы все-таки немного подружились. Нина напомнила мне меня лет пять назад. Когда твое сердце и душа тянутся к чему-то одному, а другие люди тебя попросту не понимают. Даже не то что не понимают, а вообще отказываются принимать, называя это пустой тратой времени, что полностью обесценивало мой труд. А тут и вылезала вся эта злоба, агрессия на окружающих, ссоры и конфликты. Ведь все равно никто не поймет, что тебе плохо.

— Значит ты мне хочешь помочь?

— Конечно. Могу дать пару советов, как все оформить и попробовать еще привлечь аудиторию. Нужно показать им свои истинные таланты, как вы во все это вкладываете душу, — девушка улыбнулась. — Покажете свои работы?

— Можешь завтра ко мне заглянуть и