Как понравиться монстру - Лола Гласс

Он наверняка попытается заставить меня снова покормиться от него.

И если он это сделает, то всё получится.

Моё тело было слишком слабым, чтобы сопротивляться.

— Пожалуйста, уходи, — произнесла я через плечо, не открывая глаз.

— Сколько ты ешь, Майли? — в его голосе звучала сталь, но в то же время он был мягким.

— Достаточно. — это была ложь.

— Я не уйду без цифры.

Я крепко зажмурилась.

Ни за что на свете он не получит ответа.

— Дай мне ответ, или я отведу тебя обратно в квартиру и найду его сам. — мягкость исчезла из его голоса, осталась только сталь.

— Черта с два ты это сделаешь, — прошипела я.

— Ты дрожишь. Глядя на тебя, я бы сказал, что есть чертовски большая вероятность того, что ты не сможешь идти. Как ты собираешься меня остановить?

— Я не серая. Я не голодаю. — слова вырвались быстро и сердито. Когда вампир голодал, он превращался в камень. Это было видно по нашей коже; мы становились серыми.

— Докажи это. — он ждал.

Он мог ждать всю ночь, и я всё равно не смогла бы доказать.

Я вскрикнула, когда горячие руки обхватили меня сзади, и меня обволокло его запахом. Мои клыки снова начали пульсировать, и тело сделало то же самое.

— Тебе не нужно питаться от меня, — сказал он, легко неся меня по дороге, — но ты должна пить.

— Я не хочу. — это был бессмысленный спор.

Он был прав, мне нужно кормиться.

Но мне не хотелось признавать его правоту, и я спорила.

Я молчала, пока он нёс меня обратно к ночному клубу, а затем усаживал в кузов дорогого тёмно-зелёного автомобиля.

Мои ноги до сих пор отказывались двигаться, а тело по-прежнему дрожало, поэтому я молчала, пока он ехал через город. Война с голодом была мучительно напряжённой.

Я продолжала бороться с ним, пока Зандер парковался в гараже моего многоквартирного дома.

У него был свой этаж в этом здании, но, когда он отстегнул меня и понес к лифту, то набрал код не своего этажа, а моего.

То же самое он сделал и с моей входной дверью.

Я не спрашивала, откуда он это знает, а Зандер не стал объяснять.

Вместо этого он усадил меня на один из барных стульев в кухне и открыл морозильную камеру.

Моё тело оставалось совершенно неподвижным, даже не дрожало, пока он пересчитывал пакеты и проверял даты.

Я испустила долгий, дрожащий вздох, когда он взял дюжину пакетов и положил их в раковину под горячую проточную воду.

И я закрыла глаза, когда он начал ходить по квартире, явно что-то ища.

Этот ублюдок знал, что у меня где-то есть ещё один морозильник.

Ему не составит труда найти его — здесь не было запертых комнат. Несколько месяцев назад Баш, не спрашивая причин, отнёс морозильник в свободную спальню.

Ноги Зандера довольно быстро оказались на лестнице, и через мгновение я услышала, как его шаги прекратились.

Вслед за этим раздался звук открываемой морозильной камеры.

За этим последовало негромкое проклятие.

Если бы я могла работать своими чёртовыми ногами, я бы вырвалась оттуда. Вместо этого оказалась в ловушке.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем он спустился обратно по лестнице. Мои глаза были до сих пор закрыты, когда он выключил воду, разрезал один из пакетов и поставил стеклянную чашку в микроволновку.

Вероятно, это был один из больших стаканов. Только они были достаточно велики, чтобы вместить целый пакет крови, да и то с трудом.

Я помрачнела.

Контролировать себя с тех пор, как меня обратили, было почти невозможно, а Зандер собирался разрушить мой контроль за одну ночь. Я просто знала это.

…Но я не была настолько слепа, чтобы не видеть, что мои методы не работают.

У меня отказали ноги.

По крайней мере, это не вызывало споров.

Зандер поставил передо мной стакан, и я наконец открыла глаза. Мои клыки были по-прежнему опущены. Они так и не вернулись обратно.

Мой взгляд метался между высоким бокалом с кровью и великолепным мужчиной.

Оба пахли просто невероятно.

Однако он пах лучше.

— Пей, Майлз. Сейчас же.

— Мне нужна трубочка, — прошептала я.

Это было глупо.

Абсолютно, совершенно глупо. Я прекрасно понимала этот факт.

Но если я хотела держать себя в руках, мне нужна была трубочка.

Зандер молча открывал ящики, пока не нашел тайник с толстыми, черными, многоразовыми трубочками. Он положил её в бокал и настороженно наблюдал за мной.

С тяжелым вздохом я взяла стакан и обхватила губами соломинку.

Моё тело содрогнулось от первого привкуса его крови на моем языке. Со вторым я словно ожила. Постепенно ко мне вернулись чувства, о которых я и не подозревала, что разучилась двигаться.

Стакан был осушён менее чем за тридцать секунд, и я уставилась на него сверху вниз.

Голод сковывал меня до боли.

Мне больше ничего не было нужно.

Я бы…

Зандер извлёк содержимое ещё одного пакета, снова наполнив бокал почти до краёв.

Хотя мне хотелось протестовать, я была голодна.

Очень, очень голодна.

И я выпила.

И выпила.

И выпила.

И выпила.

К тому времени, как я прикончила последний пакет, который он разморозил и разогрел, мой живот уже раздулся, но я по-прежнему чувствовала себя голодной.

Я опустила стакан.

Он вернулся на кухню и положил руки на стойку, наклонившись ко мне.

— Вот что сейчас произойдет.

Мой желудок снова сжался, но совсем по другой причине.

Это был… страх?

Черт возьми, так оно и было.

— Мы спустимся в мой автомобиль за ноутбуком, и следующие несколько часов я проведу на твоём диване. Мне всё равно, чем ты будешь заниматься, лишь бы ты не покидала квартиру и не выходила из поля моего зрения дольше, чем на время, необходимое для того, чтобы сходить в туалет.

Он продолжил:

— Пока здесь, я напишу список вариантов. Он будет выглядеть совсем иначе, чем тот, что ты дала мне в своей кофейне, так что приготовься к этому. Когда я удостоверюсь, что тебя не стошнит от того, что ты только что выпила, я оставлю тебе список, и ты сможешь обдумать своё решение. Утром я вернусь, чтобы услышать, что ты решила, и проследить, чтобы ты снова поела. Мы продолжим, когда ты примешь решение. Понятно?

Я сильно прикусила губу.

Мне хотелось возразить.

Мне очень, очень хотелось возразить.

Но, честно говоря, я была более сытой и измотанной, чем за последние месяцы. Я определенно чувствовала, что мне нужно прилечь, чтобы моё тело смогло переработать то, что я