Мой темный принц - Л. Дж. Шэн

— О, Боже! — Она зажала рот рукой, на глаза навернулись слезы. Она даже не заметила поцелуя. — Олли, что мне делать? Такое ощущение, что небо падает.

— Если небо упадет, я подниму его для тебя.

Я не знал как, но я найду способ. Конечно, ради нее.

— Я не дочь папы Джейсона.

— Ты все еще Брайар Роуз Ауэр. Смешная, милая и идеальная.

Она покачала головой, пробормотав про себя.

— Вот почему он меня ненавидит. Вот почему они от меня избавляются.

— Он не ненавидит тебя, — возразил я, хотя он и ненавидел, и я ненавидел его за это. — Это... хорошо.

Я сделал паузу, пытаясь подобрать нужные слова. По скептическому взгляду Брайар Роуз я понял, что потерпел неудачу.

— Он меня ненавидит. — С ее губ сорвалась горькая усмешка. — Мама поменяла свой стейк на мой, когда поняла, что он подгорел, но хочешь знать, что сделал папа?

Нет.

У меня было чувство, что если она мне расскажет, то я подойду ближе к убийству первой степени. Тем не менее, я кивнул, чтобы она продолжала.

Она вырвала свои руки из моих и встала.

— Он отрезал хорошую половину моего подгоревшего стейка и добавил его в свою тарелку, но не прежде, чем сказал, что я съела слишком много для девушки.

Вот ублюдок.

— Джейсон Ауэр - отморозок. Он тебе не нужен.

На самом деле ей было бы лучше без него. Отец ненавидел, что такая «пиявка» владеет собственностью рядом с его домом, но мы все равно возвращались на Женевское озеро, когда знали, что Ауэры будут здесь, потому что мне нужна была моя Брайар Роуз, или я донимал родителей, пока они не уступали.

— Он мой отец, Оливер.

— А что насчет Купера? Хорошо, что у тебя есть родитель, который на самом деле тебя обожает. Я имею в виду, он пришел сюда на работу только для того, чтобы увидеть тебя. Это круто.

Она фыркнула, опустив взгляд на свое платье. Даже в темноте были видны полосы крови на розовом атласе от того, как она укусила меня за руку.

— О. — Она взяла мою ладонь и развернула ее к себе лицом, разжимая нежными пальцами. — Мне так жаль.

— Не стоит.

Кровотечение давно остановилось, да это и не имело значения. Я ничего не чувствовал. В этот момент я понял, что мне действительно конец. До сих пор любовь к Брайар Роуз доставляла мне неудобства, доставляла хлопоты, изматывала нервы, но в целом приводила в восторг. По большей части это было весело.

Сегодня она познакомила меня с темной стороной любви. В стране, где каждый ее ожог хлестал меня по коже, как плеть, ее потери становились моими, а ее боль ложилась тяжестью на мои кости.

Ее пальцы вцепились в отвороты моей рубашки.

— Что мне делать?

— Убежать со мной. — Я понятия не имел, какая глупая, ромео-монтажная, сверхделириозная мысль посетила меня, чтобы предложить это, но, сказав это, я понял, что имел в виду. — Мы могли бы отправиться на край света.

Он существовал. Сагреш-Пойнт в Португалии. Себ как-то сказал мне, что хотел бы проплыть мимо него... как раз перед тем, как поставил мировой рекорд по гребле и решил, что он слишком хорош для мира и должен вместо этого покорить Вселенную.

Брайар Роуз изогнула бровь, бросив на меня взгляд, похожий на реальный. На заднем плане Себастьян все это время храпел. Тот факт, что Филомена и Купер его не слышали, можно было считать единственным оставшимся доказательством существования Бога после такого жестокого дня.

— Конечно. Мы можем сбежать. Потому что бесконечные розыгрыши и странные поцелуи будут нас кормить. — Она попыталась рассмеяться, изображая спокойствие, как будто на моей ладони не было следов от зубов глубже, чем земное ядро. — Ты слышал, что сказали мои родители. Они отправляют меня в швейцарскую школу для девочек и переезжают в Аргентину. Половину времени они меня игнорируют, а вторую половину - откровенно жестоки, но раньше они никогда меня не бросали. Я не хочу быть одна. — Она поперхнулась: — Я боюсь.

— Ты будешь чертовски преуспевать в этой подготовительной школе, Брайар Роуз. — Я вцепился в ее руки, не понимая, что побудило меня изрекать подобную чушь. Я ни дня не провел в школе-интернате, даже в лагере с дневным пребыванием. — Мы будем разговаривать по телефону каждый день и продолжать писать друг другу. Я буду всегда рядом с тобой. Лето наступит раньше, чем ты успеешь о нем подумать. А в восемнадцать лет ты будешь свободна от этих придурков. Хорошо?

Она кивнула, ее горло сжалось от глотка. Не достаточно хорошо. Мне нужно было услышать, как она это скажет.

— Хорошо? — повторил я.

— Хорошо.

Должно быть, она была напугана до смерти. Черт, да я и сам был напуган. Ответственности. Ее будущего. Вероятности того, что я не смогу защитить ее, и мы оба будем ненавидеть меня за это. Но будь я проклят, если не помогу своей Обнимашке.

— Я всегда буду рядом с тобой. — Я наклонил ее подбородок и впился взглядом в ее глаза. — Не только летом, Обнимашка. Если тебе нужно, чтобы я перевелся из одной школы в другую и переехал жить сюда, в Швейцарию, я сделаю это. Я сделаю для тебя все. Нет ни слишком высокой горы, ни слишком глубокого океана, ни слишком далекой планеты, чтобы я мог до тебя добраться. Это моя клятва тебе. Я всегда буду у тебя. Ты никогда, никогда не потеряешь меня.

Вместо того чтобы ответить мне словами, она ответила мне своим телом. Погладила меня по щекам и притянула к себе в поцелуе. На этот раз он был другим. Девственный, нерешительный и прекрасный. Чертовски красивый.

Ее губы коснулись моих, и мы оба проследили за краями рта друг друга, дрожа, словно гравитация могла подвести нас в любой момент. И в этом поцелуе она перечеркнула мою судьбу.

Я никогда не смогу полюбить другую.

Брайар Роуз была для меня единственной.

5

Оливер

Настоящее

— Эй, не мог бы ты быть моим фальшивым бойфрендом на следующей неделе? — Фрэнклин Таунсенд скользнула на пассажирское сиденье моего Ferrari Purosangue, покачивая бедрами в мини-юбке. — Я очень хочу пойти на вечеринку на пляже, но это в Хэмптоне, и я бы