Бывшие. Поверь нам, папа! - Катя Морошка

Пробегаю глазами по стандартному бланку договора и кладу его на стол, собираясь заполнить свои данные, но, когда хлопаю себя по карману пиджака, понимаю, что забыл в офисе ручку.

— Вот, возьми мою, — Люба протягивает мне ручку, беру ее с другой стороны и я зачем-то снова смотрю на жену.

Она заметно теряется, отдергивает руку и для виду принимается копошиться в папке с бумагами. Опускаю взгляд на бланк и крепче сжимаю ручку. После развода Люба так и не поменяла фамилию, оставила мою. Горянова Любовь Анатольевна значится в самом верху, а я чувствую, как сводит челюсти.

Люба, Люба... Что же ты наделала...

Как только заканчиваю заполнять первый экземпляр, Регина берет его в руки и начинает читать, а потом снова фыркает.

— Предоплата сорок процентов? Любовь, вы в своем уме?

— Что вас смущает? — невозмутимо отвечает ей Люба. — Это вполне логично. Мне как минимум нужно закупить материалы. Если вас не устраивает, то...

— Нас устраивает, — закончив заполнять второй экземпляр, протягиваю один ей, второй сворачиваю пополам и поднимаюсь. — Завтра утром переведу деньги, и можешь начинать работать.

Сухо прощаюсь и направляюсь к выходу, чтобы быстрее покинуть место, бесконечно напоминающее о прошлом, что безвозвратно ушло. Регину видеть хочется еще меньше, но она семенит следом, потому что нам обоим надо вернуться в офис и доделать дела.

Хочу только одного — быстрее отыграть этот спектакль, получить от инвестора деньги и забыть происходящее, как ещё один страшный сон.

Уже собираюсь сесть за руль, но внезапно взгляд цепляется за знакомую фигуру. Останавливаюсь, наблюдая, как к дверям кафе подходит мужчина. Тот самый, что был на видео. А рядом скачут двое ребятишек — мальчик и девочка. На улицу выходит Люба, дети летят к ней, а потом девочка кричит:

— Мама, мама, а Миша обещал нам на день лождения большо-о-ого медведя купить, пледставляешь?

Тут же ловлю ступор.

Миша?! Почему? Почему она не называет его папой?!

Глава 8. Руслан

В голове начинают крутиться шестеренки. Замираю с открытой дверью и смотрю на то, как этот Миша подходит и целует в щеку мою жену.

— Извини, я сделал все, что мог, — весело разводит он руками и указывает на детей. — Но они хотели к тебе. Пришлось пообещать им медведя, если не будут мешать.

— Ничего, я уже закончила. Спасибо, Мишут, ты меня очень выручил.

— А для чего еще нужна семья?

Семья... От этого слова в груди начинает ныть. Я давно заклеймил его, как нечто пустое, но вот перед глазами живое доказательство того, что люди могут быть счастливы, рожать детей, играть с ними, смеяться и радоваться друг другу.

Мужчина ласково приобнимает Любу за плечо и ведет куда-то в нашу сторону. Они не замечают меня, щебечут о своём, держат за руки детей, но у меня над головой всё ещё горит вопрос — почему они называют отца по имени?

Смотрю внимательнее и начинаю сравнивать. Люба натуральная блондинка со светлой кожей. Ее Миша тоже светлый. А дети оба темненькие и, кажется, кареглазые, лет пяти примерно. Либо у Любы был кто-то третий, либо...

— Нет... Не может быть... — проговариваю сдавленно и вспоминаю свои детские фотографии.

Сердце пропускает удар. У мальчика та же улыбка, овал лица и телосложение. У девочки в точности такой же разрез глаз. В такие совпадения поверить просто невозможно, но вместе с осознанием меня душит боль. Диагноз оказался ошибочным?

Они совсем большие, весело смеются и жмутся поочередно, то к Любе, то к мужчине, которого я считал их отцом. И пусть я убедился в своё время в измене, но сейчас не меньше убежден, что это не его дети!

— Люба! — окликаю ее и захлопываю дверь. — На минуту.

Она поворачивает голову, только сейчас увидев, что я не уехал, и смотрит испуганно будто. А её муж, или кто он там ей теперь, фиксирует на мне взгляд и сжимает кулаки.

— А он что здесь делает? — переспрашивает, сверля меня злобным взглядом.

— Миш, у нас деловая встреча была, — поясняет жена, но Миша настроен решительно.

Делает шаг мне навстречу. Что ж... Я и сам не прочь съездить ему по физиономии. Еще тогда хотел это сделать, когда Люба съехала от меня к нему, но не позволила гордость.

— Руслан, что происходит? — раздается за спиной писклявый голос моей “невесты”.

— В машину села быстро, — рычу на нее и делаю шаг навстречу неизбежному.

Руки чешутся, кровь кипит от злости. Но Люба огибает мужчину и упирается ладонью ему в грудь.

— Миш, не надо, пожалуйста...

Он замирает, но продолжает раздувать ноздри. А я хочу разразиться злым смехом. Насколько же у этой парочки спутались ориентиры. Одна осуждает меня за свадьбу, другой ревнует к бывшему мужу, от которого сам же и увел женщину. А то, что он знает, кто я такой, только подтверждает, что ему было известно и о семейном положении Любы.

— Пожалуйста, сядь в машину, — продолжает просить его бывшая. — Мы просто поговорим. Не при детях...

Миша косится на детей, притихших рядом с машиной, недовольно выдыхает и кивает Любе.

— Я рядом буду. Если что... — эта фраза предназначается уже мне, после чего Миша бросает в меня презрительный взгляд, разворачивается и усаживает детей в машину, которая совершенно случайно припаркована недалеко от нас.

Из-за высокого микроавтобуса мне невидно их, мальчик и девочка, похожие на меня как две капли, пропадают из поля зрения, и я жадно смотрю им вслед, все еще не веря.

— Что ты хотел? — Люба складывает руки на груди, будто приготовилась обороняться.

— Это мои дети? — спрашиваю прямо, не время ходить вокруг да около.

— Нет. Не твои.

— Тогда кто их отец?

Не сомневаюсь в ответе, чувствую. И связь эту чувствую, которая не давала забыть о Любе и ее предательстве. И ее нервозность тоже чувствую. И то, как пытается отгородиться, тоже.

— У них нет отца. Отец их бросил. Выгнал на улицу, когда они были еще в утробе.

Сердце сжимается, когда слышу правду. Бросил... Выбросил, вычеркнул из жизни собственных детей, потому что не сомневался в диагнозе. А теперь что?

Прикидываю примерные сроки. Отчим сказал, что подарит им на день рождения медведя. Значит скоро им исполнится... Пять? Мои дети через пару лет пойдут в школу, а