Третий четверг ноября - Татьяна Устинова

Красавцем-мужчиной она звала Артема.

Неизвестно почему Артем Нике не нравился. Ну, то естьсовсем.

Лёка, которой хотелось одобрения, скулила, что онзамечательный – добрый, умный, интересный и правда красивый. В плечах косаясажень и все такое. Еще они работают вместе, и он все про нее, Лёку, знает, имхорошо вдвоем. Еще он любит то же самое, что и она, – за город поехать, шашлыкипожарить, в баню сходить.

Ника утверждала, что кроме этой самой сажени, которая вплечах, никакого другого интересу в нем нету. А шашлыки и баню любят все – поднастроение, кто больше, кто меньше.

Все? Больше никаких достоинств не наблюдается? Или еще есть?

Лёка сердилась ужасно. Она доказывала, что он добрый, –«Собак не бьет!», тут же вставляла сестрица, – чуткий, ответственный, веселыйи, самое главное, понимает ее, Лёку!

– Да чего тебя понимать-то? – спрашивала Ника. – Ты что, накитайском языке все время излагаешь, и тебя никто понять не может?! Только онодин, как китаец?!

Особенно Нику злило трепетное отношение Артема к бывшей женеи дочери.

Конечно, Лёка не признавалась, что ей это тоже немного...странновато, но Ника просто буйствовала.

– Ты пойми, – говорила она очень убедительно, – он такойтрепетный не от доброты, а от слабохарактерности! Да если б она его сама невыставила, эта бывшая, он бы никогда не ушел! Он просто надоел ей хуже горькойредьки, вот и все дела! А может, у нее роман посторонний случился, а эта твоякосая сажень ей мешалась все время, под ногами путалась!

– Ничего он не слабохарактерный. Просто он ответственный. Онстолько лет ее любил! И девочку очень любит! Да это и правильно! Сколько мужиков-козловдетей бросают и знать потом не хотят, а он совсем не такой.

– Да я ж не призываю, чтоб он девочку бросил! Пусть себелюбит на здоровье! Но он по первому свистку туда бежит и давай за девочкойухаживать! То ее надо в школу, то у нее понос, то на дачу! А он знай,поворачивайся! Ему-то что теперь за дело, понос у нее или нет? Теперь у неемамка и новый папка, а старый должен только красиво гулять с ней в парке повыходным!

– Ника, ты ничего не понимаешь в мужчинах!

– Ну, ясное дело! Я же выпускница Туринской католическойшколы и понятия никакого о них не имею! Всего только три раза замужем была!

Так они беседовали, но поссориться по-настоящему им никогдане удавалось, с тех самых пор, как морозным декабрьским утром их общая мамапринесла на кухню увесистый сверток, похожий на гигантское печенье-трубочку, иобъявила трехлетней Лёке, что внутри трубочки – ее сестра Ника. Лёке былострашно любопытно, она тянула нос вверх, чтобы посмотреть, что такое «сестра»,и пахло от трубочки приятно – улицей, чистотой и еще чем-то хорошим.

Пахло хорошо, а ничего такого интересного внутри неоказалось. Просто какой-то ребенок, довольно уродливый, весь кривой. Он еще иизвивался в разные стороны, сучил ручками и ножками.

– Ты ее очень любишь, – сказала мама уверенно. – Ты такждала, когда у тебя появится сестра, и теперь ее очень-очень любишь! Поняла?

Если бы мама не стала повторять Лёке каждый день, что таочень любит Нику, она бы, может, и догадалась об этом сама. Но мама повторяла,и как-то так получилось, что Лёка правда очень любила Нику, а Ника Лёку.

В данный момент Ника разорялась в трубке, а Лёка с большимтрудом запихнула юбку в сумку и потащила ее к двери.

Артем должен приехать с минуты на минуту.

Хорошо бы успеть сварить к его приходу кофе. Он любиткрепкий кофе – сорт «Лавацца», – с ломтиком лимона, и тоненький гренок с листомсалата и лепестком копченой утиной грудки.

Он вообще хорошо разбирается в дорогой одежде и правильнойеде.

– Это ты его приучила, дура, – гундосила сестрица, когда имслучалось вместе обедать. – До тебя, с супругой, он, небось, бутерброды сколбасой наворачивал и щи мясные из кислой капусты! А ты ради него всекулинарные шедевры изготавливаешь!

Но после Платона, которому было решительно все равно чтоесть, Лёке нравилось кормить Артема, которому было не все равно. Ей хотелось,чтоб глаза у него блестели, чтоб ему было вкусно. И чтобы она была для негосамой лучшей, самой заботливой, белочкой-умелочкой!..

– Короче, в Питер ты меня не берешь, – заключила сестрица. –И я тут хоть пропадай со своим романом, который не пишется!

– Как это не пишется? – спросила разумная Лёка. – Ты сядь ипиши, вот он и напишется.

– Да ведь, когда «сядь и пиши», ерунду какую-нибудьнапишешь, потом все равно придется переписывать. Надо хорошо писать-то! Аписать хорошо – трудно, это еще Горький подметил, великий пролетарскийписатель.

– Ты все равно не напишешь, как Горький, – возразила Лёка. –Ты уж пиши, как бог на душу положит!

– Да мне надоел этот роман, сил нет!

– Ну, тогда напиши прямо сейчас, с красной строки «Всеумерли». А внизу напиши «Конец». Будет концептуальная проза.

– Я с тобой как с человеком, а ты!.. Так чего тебя в Питернесет столь внезапно? Мы что-то отвлеклись.

– В командировку.

– А почему ты говорила про кутузку?

– Это ты говорила, Ника! Там у нас просто... человек пропал.Да еще с документами. Ну вот, шеф и попросил, чтобы я съездила, поискала его.

– Ты что, глава общества искателей?!

– Ника, отстань от меня. Я варю кофе. Сейчас уже Артемприедет, у нас времени нет совсем.

– А он с тобой летит?

– Ну да.

– Ну, это еще туда-сюда, – сказала сестрица задумчиво, – ато она одна поедет пропавших искать! А как он мог пропасть, этот ваш человек?Где? И что у него за бумаги?

– Ника, не приставай.

– Может, его похитила израильская разведка, а сам онпалестинский боевик и теперь скрывается от ментов в коммунальной квартире наулице Шпалерной? Под матрацем у него прокламации, а спит он в поясе шахида!

– Ты мне надоела.

– Нет, а почему ты-то должна искать?! Если кто не знает,информирую, пропавших ищут менты и агент национальной безопасности ЛехаНиколаев. Но он ищет в телевизоре, а менты взаправду.

Лёка насыпала кофе в турку.

Какие менты? Какой... Леха Николаев?

– Ник, у нас одна сотрудница повезла в Питер документы наподпись. Документы серьезные, за них шеф весь прошлый год бился. Должна былаподписать и вернуться. А у нее телефон не отвечает, и сама она непонятно где. Ашеф, конечно, шум поднимать не хочет, ну, по крайней мере, пока ничего непонятно. И попросил нас с Артемом слетать. Может, ничего страшного там и нет. Идаже скорее всего нет.