Между решениями - Вэнди Джинджелл

— Да, — спокойно ответил он.

Я ещё некоторое время смотрела на него, прежде чем спросить:

— Так о чём же ты хотел меня спросить? Должно быть, есть что-то, что ты действительно хочешь знать, если собираешься задавать вопросы.

— Если бы я только что не предупредил тебя о том, что ты не должна слишком доверять Запредельным, я бы, возможно, жалобно спросил, почему ты считаешь, что у меня есть скрытые мотивы, — вздохнул Атилас. — Увы! Я должен помнить, что со своими предупреждениями следует быть менее откровенным.

— Чушь собачья, — сказала я. — Тебе нравится делать предупреждения просто ради удовольствия наблюдать, как люди понимают их неправильно и делают именно то, чего ты от них хотел с самого начала.

— Боже милостивый! — сказал Атилас, потягивая чай. — Похоже, ты всё-таки слушала. Как это неудобно.

— Я всегда слушаю, — сказала я, и одна моя нога слегка подпрыгивала от волнения. Казалось, что кресло позади него слегка покачивается, и это движение вызывало ощущение укачивания, которое возникает при взгляде на конструкцию «колеса в колесах», где колеса вращаются в противоположных направлениях. — Я просто не всегда делаю то, что мне говорят, это другое дело. Мы начнём или как?

— Мы уже начали.

— Так почему дом находится на полпути в Между? — спросила я его.

— О, я полагаю, мы уже больше, чем на полпути в Между! Вероятно, вскоре мы сможем ходить, куда захотим в За.

Я быстро оглядела комнату, а затем снова посмотрела на него.

— Может быть, однажды нам стоит попробовать это.

— Если у тебя есть желание умереть, Пэт, то у меня его нет. Здесь, в За, слишком много людей, которые в этот момент были бы очень рады застать меня в одиночестве.

— Я бы была с тобой, — заметила я, но мне не нужны были морщинки вокруг его серых глаз или едва заметное веселье, светившееся в них, чтобы понять, насколько это было нелепо.

Погодьте-ка. Если он не слишком стремился отстать, то почему дом с каждой минутой становился всё теснее? Я мотнула подбородком в сторону самого туманного места в гостиной и спросила его:

— Ты это сделал?

— Я этого не делал. Интересно, осознаёшь ли ты, как сильно влияешь на дом?

— Хочешь сказать, что это сделала я?

— Давай разделим разницу и придем к выводу, что дом сам проделал большую часть работы под твоим непосредственным руководством?

— Если хочешь, — сказала я, пожимая плечами. Не то чтобы я понимала, что к чему; я даже не осознавала, что вообще что-то делала.

— Даже если и так, — сказал Атилас, как будто прекрасно понял мою мысль. Пока он говорил, гостиная немного просела и стала казаться как бы губчатой под диванами. — Возможно, было бы полезно, если бы ты попыталась разобраться, как именно ты это делаешь.

— Во всем виноват питомец, — проворчала я, но мы были здесь для того, чтобы разобраться, откуда я знаю, что делаю, и как я делаю то, что делаю, так что я всё равно попыталась. Я тихо сидела на диване с ощущением не совсем реальности вокруг меня — как будто стул стоял не совсем на том месте, или я была не совсем в том месте реальности, чтобы иметь возможность должным образом взаимодействовать с ним, — и исследовала ощущение искажённой реальности и то, как это было связано со мной.

Что-то промелькнуло в глубине моего сознания: Атилас и что-то, очень похожее на червяка, зарывшееся глубоко в мой разум. Я проигнорировала их обоих и вместо этого сосредоточилась на доме, пытаясь ощутить ту часть себя, которая обычно могла ощущать Между, — пытаясь использовать это чувство, чтобы точно понять, как я связана с домом.

— Что-то не так, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Комната должна была быть закрытой, как обычная комната, но вместо этого вокруг меня были какие-то неясные пятна: движущаяся тёмно-серая тень под лестницей; мерцающая, манящая паутина лунного света у входа в кухню; ощущение, что, если я заберусь на стропила, я могла бы продолжать пробираться сквозь зелень в какой-нибудь густой, вызывающий клаустрофобию лес. — Всё не так, как обычно.

— Я очень сомневаюсь, что ты в курсе, — сказал Атилас. — Ты даже не знаешь, почему ты связана с этим домом.

— Кажись, это то же самое, что связывает Моргану и Ральфа с их домами, — парировала я, с лёгкой дрожью отводя взгляд от листьев над головой. Червь Атиласа сжевал это и принялся за новое, подтачивая корни моего сознания. — Убийца убил и их родителей, так что нет причин думать, что для меня всё будет по-другому.

— Ты, — сказал Атилас, — очень отличаешься от двух других.

— Да, — сказал я, и мой голос растворился в мягких тенях комнаты и шепоте зелени над головой. — Мои родители умерли ради меня.

В голосе Атиласа слышалось удивление.

— Ты очень доверяешь словам ночного кошмара.

— Раньше оно никогда не говорило, — сказала я ему. — И я уже наполовину догадалась, в любом случае. Ой. Что произойдёт, если мы просто… пройдём через один из этих узких участков?

— Мы окажемся глубоко в Между и почти в За, — сказал он. — Почему? Ты хочешь выбрать что-то одно?

— Без понятия. Кажется, Зеро был бы раздражён, но он, вероятно, всё равно будет раздражён.

— Это интересное направление, — сказал Атилас. — Почему бы не пойти этим путём?

Это предположение прямо противоречило его предыдущему предупреждению, но, несмотря на это, я проследила взглядом за возможным перемещением тонкой полоски. Она исчезла в темноте угла, который не должен был быть таким тёмным или углублённым, каким казался в данный момент. Здесь определённо не должно было пахнуть старым, серым, мокрым камнем.

— Ага, я не думаю, что это хороший способ пойти дальше, — сказала я, но всё равно поднялась. При этом я почувствовала неудобную неловкость в своем кармане и рассеянно похлопала по нему. Под джинсовой тканью скрывались три тюбика с чем-то, на ощупь похожим на пластик, и когда я вытащила один, оказалось, что это игла. — Вот блин, — сказала я. — Это то, что я получила от того гоблина давным-давно!

Что они делали у меня в кармане? Я держала их наверху, вместе с ожерельем-которое-было-змеей, спрятавшись за своими бирюльками. Возможно, это