Скальпель против волшебства - Мария Волконская

О том, что последний раз вправляла вывихи восемь лет назад на практике в травматологии, Рита решила не упоминать.

«У меня нет анестезии, снимков, нет седации и, видимо, мозгов, если я добровольно ввязалась в эту авантюру. Зато у меня есть одна попытка помочь этому человеку. Поехали».

– Севин, хотите лечь? – Рита согнула локоть пострадавшего на девяносто градусов.

Мужчина поморщился и замотал головой:

– А сидя можно?

– Можно. Только помните, вы должны расслабиться и просто дышать.

– Вы так смотрите на меня, ара. Что-то мне кажется, будет больно, – нервно усмехнулся Каэлин.

– Это вам руны предсказали? – прошептала Рита и сделала первое вращательное движение.

Севин хохотнул и тут же скривился, сжав зубы.

Минут десять доктор осторожно поворачивала поврежденную руку кнаружи, давая трактирщику время отдышаться, а спазмированным мышцам ­– расслабиться.

Наконец, Рита услышала характерный глухой звук – кость встала на место. Лицо Севина прояснилось:

– Ну, дела. Ивель, сегодня всем по рюмке! Бесплатно, задери меня каралиск!

Девушка попросила мужчину повторить пальцами жест «ОК», чтобы проверить моторные функции, и удовлетворенно кивнула.

– Ну, что ж. Мы почти закончили. Не шевелите рукой, арис. Совсем, – строго предупредила пациента и обратилась к Ивель: – Бинтов у вас, конечно, нет?

Та в ответ только нахмурилась.

Сейчас Маргарита мысленно благодарила старого преподавателя по десмургии[1], его скучнейшие лекции и бесконечные занятия по отработке практических навыков. Съемные протезы профессора плохо держались, отчего в разговоре тот забавно клацал зубами и нещадно брызгал слюной, оставляя весь первый ряд студенческих столов пустым.

– Окей, – вздохнула Рита. – Несите простыни.

***

Тарис наблюдал, как Маргарита умело зафиксировала трактирщику руку. Сначала подвесила на импровизированной косынке, а затем для верности примотала к телу бинтами, перехваченными через здоровое плечо. Девушка не обращала внимания ни на оханья Ивель, суетливо хлопочущей рядом, ни на гомон горожан за дверью. Лицо оставалось сосредоточенным, а взгляд жестким.

«Интересно, в ее мире женщины все такие?»

Девушка расслабилась, только полностью закончив. И тут же принялась за наставления:

– Так недельку походить придется. Рукой двигать нельзя. Да, совсем нельзя, арис. Даже пробовать нельзя. Нет, показать жене, как двигается тоже нельзя, – ответила трактирщику, сдерживая улыбку. – Обещаете?

– Госпожа лекарка! Приходите завтра на праздник. Отдохнете и с горожанами познакомитесь. Все на вас посмотреть захотят, ара, – смущенно произнесла Ивель.

– Спасибо за приглашение, арисса Каэлин. Но у меня еще столько дел. Нужно разобраться со старым домиком в лесу, тем, который до меня занимала покойная знахарка.

Трактирщица понимающе кивнула в ответ. Маргарита продолжила, машинально скручивая оставшиеся лоскуты простыни в рулон:

– Я надеюсь найти там книги или может быть какие-нибудь предметы, которые смогут помочь мне. Вы уже, наверное, поняли, что я приехала из далеких мест. Там лечат иначе.

Рита покосилась на него, и лорд на мгновение ощутил себя ребенком, подслушавшим разговор взрослых.

– Может быть, мне удастся найти какие-нибудь средства, чтобы облегчить вашу боль, Севин. Какие-нибудь лекарства… – задумчиво произнесла лекарка.

Тарис почему-то совсем не обрадовался факту, что на него обратили внимание. Он переминулся с ноги на ноги под задумчивым взглядом Риты.

– Разе что Лорд Бэлкинг не захочет облегчить ваши страдания, используя свою пресловутую магию.

Тарис прочистил горло и хрипло выдавил:

– Возможно, в другой раз.

И выскочил на улицу.

Толпа рассосалась. Но площади деловито копошились люди, развешивая украшения, расставляя столы и подметая дорожки. Детвора кидалась камешками, прячась в чаше облезлого неработающего фонтана.

Бэлкинг подобрал один и с удивлением обнаружил, что это кусочек лазурной мозаики с облицовки. Потрескавшийся фрагмент былого величия. Полупрозрачная глазурь с золотыми вкраплениями.

Тарис узнал бы ее из тысячи – такой же была выложена ванная его матери в родовом поместье. Адикканская работа.

«Дорогая штука. Неужели это и вправду некогда был процветающий город. Надо бы узнать о нем побольше».

Размышления прервало отрывистое «кьяк-кьяк» с неба. Сложив в пике крылья с черными кончиками, сокол вспыхнул голубым светом и растворился в воздухе. Тарис подпрыгнул и поймал письмо, в которое превратилась птица. Вскрыл конверт и принялся читать прямо на площади, и плевать, что подумают эти простолюдины:

«Дорогой мастер Тарис.

Как тебе может быть скучно среди гор и лесов? К тому же в Греймуре сохранилась одна из самых древних библиотек в мире!

В любом случае я бы с удовольствием поменялся с тобой местами: в Астравиэле сейчас полный переполох. Ее Величество Фейлина в положении! Весь двор стоит на ушах, ведь королева заявила, что обязана зачатию тебе чуть ли не меньше, чем его Высочеству (прости, если это звучит как инсинуация, но все прекрасно понимают, о чем идет речь). Эдгар все же остается непреклонен и о твоем возвращении не хочет и слышать. Мне жаль, мой друг.

Без тебя здесь невыносимо. Мастер Гаривар совсем распустился и всюду таскается за королем, очевидно метит на твое место (надеюсь, у Зенита Академии Светлых искусств хватит сил убедить Его Величество, что это плохая идея).

Гаривар стал невыносим, кошмарит дворцовых магов и, как видит меня, передает тебе приветы. Я прячусь от него в библиотеке, должность архивариуса мне в этом на руку.

Мне поручено отыскать дюжину пурпурных медовых жаб. Самых толстых во всем королевстве. Я крайне рад, хотя бы несколько месяцев смогу отдохнуть от этой круговерти.

P.S. Передавай привет Греттусу. Скажи, что я выслал ему новые книги (хотя по-прежнему настаиваю, чтобы вы посетили либерею).

P.P.S. Хотел бы посочувствовать по поводу помолвки (Амалия уже всем растрещала), но не могу. Я этому факту искренне рад.

Твой друг, Орион».

Тарис спрятал письмо в карман камзола и хищно улыбнулся.

«Если я и вернусь в столицу, то как новатор и победитель».

– Староста Лайорин! Расскажите-ка мне, что творится с канализационными трубами?

[1] Десмургия – раздел медицины, изучающий техники наложения повязок и шин.

4

Глава 4

Рита хорошо знала такой тип пациентов, как арис Каэлин. Самостоятельный, мужественный глава семейства, не терпящий сюсюканий и лишних нежностей. Который точно знает, как лучше и правильно лечится и, конечно же, ничего не забудет и не перепутает. А потому все рекомендации Рита объясняла супруге трактирщика.

Закончив с ее первым в этом мире пациентом, девушка поспешила на улицу. После полумрака трактира