Поцелуй неуловимого босса - Ася Невеличка

И это злило.

– Я сама завтра доберусь до работы, – буркнула я, усаживаясь на сидение рядом с молчаливым водителем.

– Как скажешь.

Мы молча доехали. Я молча вышла и, не оглядываясь, ушла домой.

Я злилась на Дана, но правильно ли это было? Искать крайнего в моей беде? Ведь по итогу виновата только я, а срываюсь на других. На Дане, на Оле, на Вере и даже на неуловимом боссе.

Мне нужно в корне поменять приоритеты и разобраться в своих страхах. Может уже давно нечего бояться, а я все больше по привычке прячусь и ищу виноватых.

Буду ли я при этом счастлива? Нет.

Будет ли от этого улыбаться моя мама? Нет.

А я хочу, чтобы в моей жизни стало больше счастливых «да»!

После душа я завалилась на постель, широкую, но такую пустую, что я терялась в одеяле и подушках, и зарыдала, жалея себя в последний раз.

А утром, войдя в кабинет Тимура Александровича, я поняла, пощады мне не будет…

Всегда смеялась над его приставкой к имени «безжалостный», а сегодня поняла, откуда она взялась.

Как бы не ценил босс наше сотрудничество, сейчас его глаза обжигали льдом и недоверием.

Я вошла, приготовив много слов о планах, о проделанной работе, обо всем, что могла выдать Тимуру в любое время, чтобы обаять, очаровать, напомнить, насколько я для него ценный сотрудник. А сейчас стояла перед ним и молчала. Чувствовала, что как только открою рот, ему сорвет всю выдержку, за которую он еще держался.

– Объясни, – тяжело начал он, – за что ты со мной так поступаешь?

– Как?

– Ставишь честность Ольги Андреевны под сомнение. Пытаешься натравить меня на нее. Эвелина Сергеевна, я где-то просчитался, и ты решила, что мной можно пользоваться?

– Нет, что ты, Тимур… Александрович, я никогда не навредила бы тебе и компании! Ты знаешь, я предана тебе всей душой. Я выбрала и поверила в тебя, хотя мне делали предложения многие компании. А Алексей Алексеевич даже пытался перекупить. Ты знаешь, я не продалась!

Пока говорила, я мелкими шажочками приближалась к Тимуру, складывая руки в просительном жесте у груди.

Ненавидела это жест. Я помнила его, когда упрашивала отца не уходить от нас с мамой. Стояла на коленях и молила остаться.

* * *

– Если хочешь, могу забрать тебя с собой, – грубо оборвал мой плачь отец.

– А мама? – рыдала я, не в состоянии успокоиться.

На моих глазах рушилась семья. Отец предавал не только маму, но и меня! Мы стали для него обузой.

– Мать заберут в дом престарелых.

Я обернулась на маму, бездумно натирающую стол, и снова на отца.

– Пожалуйста, не бросай нас!

Он брезгливо стряхнул мои руки со своих брюк и отошел, словно боялся запачкаться.

– Я не собираюсь остаток дней гнить с безумной женщиной. Или идешь со мной, или выбирайтесь сами!

* * *

В тот день я поняла, что больше никогда не буду полагаться на других, все буду тащить сама.

И вот теперь я стояла точно так же перед Тимуром, которого выбрала из многих, которому поверила. Держала руки у груди и просила прощения.

– Я же не тебя подставила, а Олю. Я хотела сделать как лучше. Она только мешала…

– Кому? – рыкнул босс. – Кому она мешала? Тебе?!

Меня она раздражала, потому что каким-то непостижимым образом перетягивала внимание Тимура на себя. Он ставил ее вровень со мной! Меня, королеву пиара равнял с рядовой секретаршей! Черт, она даже работу в отделе кадров не потянула, не смогла подобрать ему достойного помощника. Думала, сама потянет?

– Тебе. Ты терялся в пространстве при ней. Переставал нормально соображать. Терял работоспособность. Она стала твоей разрушительницей. Я спасала тебя, Тимур!

– А я просил?!

Нервным жестом босс ослабил галстук, как будто задыхался, как будто из комнаты разом выкачали весь воздух, и ему нечем стало дышать. Я знала это состояние, и оно не сулило мне ничего хорошего.

Тимуру было плевать на влияние этой женщины на его разум, потому что сердцем он уже сдался ей. Как я такое упустила? Как проморгала? Как давно он залип на Оле по-настоящему?

– Нет, не просил, – прошептала я, читая в его бешеном взгляде свой приговор. – Пожалуйста, не принимай поспешных решений! – взмолилась я и рухнула перед ним на колени. – Тимур, ты не можешь…

– Могу.

– Ты не найдешь лучшего пиарщика, чем я!

– Значит, буду работать с теми, кто есть.

Я схватилась за его брюки, не позволяя ему меня оттолкнуть, и заговорила быстро, глотая слова, торопясь, чтобы он не произнес слова, которые станут для нас последними.

– Тимур, пожалуйста, – заныла я, – не прогоняй!

– Уверен, ты найдешь себе работу. Алексей с радостью примет тебя в фирму в обмен на Данияра Гайдаровича.

– Я не хочу к Алексею. Мне нужен ты!

– Нет, Эва, я тебе не нужен. Тебе никто не нужен, – босс был неумолим. – Ты думаешь, что любишь меня, но глубоко ошибаешься. Ты никого не любишь, даже себя. И с этим нужно разобраться.

Тимур резко поднялся, а я так и осталась у его ног, цепляясь за штаны и рыдая.

– Не прогоняй меня… Я… Я помогу тебе с доказательствами для суда. Вера сказала, что Алексей хочет отсудить нового коммерса обратно…

– Пусть попробует, – зло отозвался босс, и я поняла, что это правильное направление, переключить его гнев с меня на конкурента. – Обломается, даже с непобедимым Ренатом Айдаровичем не сможет забрать у нас Данияра.

– Я помогу, – зашептала я. – Я могу достать доказательства! Сфотографирую их внутренние документы. У меня есть там свой человек. Пожалуйста, Тимур, не увольняй. Дай мне шанс?

Раздался стук, и в кабинет вошла Вера.

А она что делает в офисе в субботу?!

Глава 6. Непредвиденные нежности

Вера ворвалась в кабинет без стука, застав меня в крайне двусмысленной позе.

– Тимур Александрович, мне нужно завизировать у вас заявление на увольнение, чтобы подготовить документы, – начала Вера и остановилась, заметив меня.

– Встань! – приказал мне босс и сразу переключился на Веру, как будто я больше была недостойна его внимания. – Чье? Тоже решила бросить меня?

– Заявление Ольги Андреевны, – назидательно ответила Вера.

– Оставь здесь. Заодно возьми заявление у Эвелины Сергеевны. Завизирую их оба.

Вот это стало неожиданностью. Я почему-то решила, что мы договорились.

– Тимур, пожалуйста! – я не знала что делать и снова прижала руки к груди в просительном жесте. – Я сделала выводы. Я