Попаданка на королевской свадьбе - Натали Веспер

— Убейте меня.

— Король запретил, — сухо ответила третья, хватаясь за шнуровку корсета.

Час спустя я стояла как истукан, пока вокруг меня кружил вихрь из лент, булавок и припудренных париков.

Комната утопала в утреннем свете — золотые лучи играли на:

Горах шёлковых тканей (фиолетовых, серебряных, цвета «утренней зари» — что бы это ни значило)

Десяти парах перчаток (от «едва касающихся запястья» до «арестуют за непристойность»)

Целом зверинце брошей (птицы, драконы, что-то с рубиновыми глазами, которое смотрелона меня слишком осмысленно)

— Выбирайте, ваша светлость, — Лилиана (единственная, кто ещё не пытался меня задушить) поднесла к моему лицу две ленты.

— В чём разница?

— Эта — затканная настоящими слезами русалок.

–...а эта?

— Просто шелк.

Я покачала головой, чувствуя, как тяжелеют волосы от бессчётных шпилек.

— Дайте ту, что не плачет.

Ещё тридцать минут — и я уже стояла перед зеркалом, не узнавая себя.

Платье — фиалкового оттенка, с серебряными прожилками, которые искрились при движении.

Причёска — завитки и локоны, увенчанные миниатюрной диадемой (почему-то ледяногооттенка).

Лицо — бледное, с лёгким румянцем (нанесённым, видимо, кирпичом).

— Ну что? — я повертелась, наблюдая, как шлейф плывёт за мной, словно живой.

Лилиана улыбнулась.

— Вы выглядите...

— Как торт на королевской свадьбе?

–...как настоящая принцесса, — вздохнула она.

Дверь открылась без стука.

Он стоял на пороге — всё в том же чёрном, но сегодня мундир отливал серебром, а плащ стелился по полу, будто тень.

Наши взгляды встретились в зеркале.

— Готовы?

Я прикусила губу, чувствуя, как диадема впивается в кожу.

— Нет.

— Идеально, — его губы дрогнули. — Значит, пора.

Карета оказалась черной.

Конечно же.

Глубокого, роскошного черного оттенка, с серебряными узорами, которые переплетались по бокам, как замерзшие ветви. Внутри — бархатные сиденья цвета ночи, испещренныекрошечными вышитыми звездами.

Я замерла на ступеньке, раздумывая, не сбежать ли прямо сейчас.

— Садись.

Эдрик уже ждал внутри, откинувшись на спинку, его пальцы лениво барабанили по темному дереву подлокотника.

Я вздохнула и вплыла внутрь, стараясь не запутаться в собственном шлейфе.

Дверь захлопнулась с глухим звуком.

И началось.

Молчание.

Густое.

Давящее.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на неровностях дороги. Я смотрела в окно, где проплывали стены замка, солдаты у ворот, первые горожане, высыпавшие на улицы в ожидании процессии.

Он смотрел на меня.

Я чувствовала этот взгляд — тяжелый, неотрывный, будто пригвождающий к месту.

— Ты можешь перестать, — наконец не выдержала я.

— Что?

— Смотреть. Как будто я собираюсь выпрыгнуть на ходу.

Его брови чуть приподнялись.

— Ты собираешься?

Я скосила глаза на дверцу — массивную, крепкую, с замысловатым замком.

— Нет.

— Тогда нет причин переставать.

Опять молчание.

Я сжала складки платья, чувствуя, как ткань шелестит под пальцами.

За окном мелькали первые лавки, разноцветные флаги, лица — любопытные, оживленные.

А в карете — тишина.

Только:

Тихий скрип колес.

Ровное дыхание Эдрика.

Мои нервы, натянутые как струны.

— Ты должен был сказать мне, чего ожидать, — прорвалось у меня.

Он не ответил сразу.

Потом — едва заметный вздох.

— Ты выйдешь.

— Улыбнешься.

— Скажешь две фразы.

— Вернешься.

Я раскрыла рот, чтобы возмутиться, но карета резко остановилась.

Дверь распахнулась, и шум толпы врезался в нашу тихую крепость, как волна.

Эдрик наклонился ко мне, его губы почти коснулись уха:

— А теперь — притворись, что любишь меня.

Глава 14 "Чужие глаза в толпе"

Толпа гудела вокруг меня, как огромный живой организм.

Я стояла на ступенях кареты, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня:

Дети с разинутыми ртами, тянущие руки

Старики, щурящиеся сквозь морщины

Женщины, оценивающе разглядывающие мой наряд

Но вдруг — что-то перехватило дыхание.

В третьем ряду, между двумя высокими торговцами, мужчина смотрел прямо на меня.

Его глаза.

Серые.

Знакомые.

Как будто я знала их всю жизнь.

Я замерла, чувствуя, как сердце забыло биться.

— Ваша светлость? — Лилиана осторожно тронула мой локоть.

Я моргнула — и мужчина исчез.

Там, где он стоял, теперь была лишь пустота.

— Алиса.

Голос Эдрика прорвался сквозь шум. Он стоял рядом, его пальцы сжимали мою руку.

— Ты бледна.

— Я...

Но в этот момент толпа зашевелилась, кто-то крикнул, и внезапно я почувствовала, как чья-то рука тянет меня в сторону.

Я потеряла равновесие — и упала прямо в море людей.

Карета.

Эдрик.

Стража.

Всё исчезло.

Я закружилась в толпе, платье цеплялось за руки незнакомцев, диадема слетела, волосы распустились по плечам.

— Пропустите!

Но меня несло, как щепку в бурной реке.

Переулок.

Темный.

Тихий.

Я остановилась, задыхаясь, и обернулась.

Он стоял там.

Тот самый мужчина с серыми глазами.

— Ты не должна была вернуться, — прошептал он.

Серые глаза.

Те самые.

Те, что снились мне в кошмарах еще до Лориэна. Те, что смотрели на меня из зеркала в ту ночь, когда я поняла, что никогда не выйду замуж за банкира.

— Марк? — имя сорвалось с губ само, будто вырвалось из глубин памяти.

Незнакомец вздрогнул, его пальцы сжали мое запястье.

— Ты помнишь.

Не вопрос. Констатация.

Где-то вдали кричали моё имя, но звук будто тонул в густом тумане.

— Ты... ты тоже попал сюда?

Его губы искривились — не улыбкой. Оскалом.

— Не попал. Меня прислали.

Холод пополз по спине.

— Кто?

Он оглянулся, затем притянул меня ближе, его дыхание обожгло ухо:

— Они готовят переворот. На балу в полнолуние.

Полнолуние.

Бал.

Тот самый, куда Эдрик приказал мне готовиться.

— Кто "они"?

Но Марк уже отстранялся, его пальцы разжимались –

— Нет! — я вцепилась в его плащ. — Почему ты здесь? Почему я должна тебе верить?

Его глаза вспыхнули — и вдруг стали голубыми.

Совсем как мои.

— Потому что я твой брат, Алиса.

Грохот.

Шаги.

Кто-то врывался в переулок.

Марк резко оттолкнул меня, швырнув под ноги дымящийся предмет –

Вспышка.

Дым.

Пустота.

Когда пелена рассеялась, на камнях лежал лишь одинокая серебряная запонка с знаком переплетенных роз.

Двое стражников взяли меня под руки, когда я вышла из дыма, шатаясь, с запонкой, зажатой в кулаке так сильно, что металл впился в кожу.

— Ваше Величество ждет, — пробормотал один из них, не глядя в глаза.

Карета стояла в десяти шагах, дверь распахнута, словно зев хищника.

Он сидел внутри.

Неподвижный.

Слишком тихий.

Я вплыла внутрь, чувствуя, как платье цепляется за порог. Дверь захлопнулась с звуком гроба.

Тишина.

Только дыхание — его, ровное и холодное, мое — сорванное, прерывистое.

— Где.

Он не кричал. Это было хуже.

— Я...

— ГДЕ ТЫ БЫЛА.

Я вздрогнула, прижавшись к сиденью. Его глаза горели в полумраке, золотые, как расплавленный металл.

— Я потерялась в толпе...