Могущественный бог - Мишель Хёрд

На лице брата, идущего ко мне, видны следы усталости, поэтому я спрашиваю:

— Когда ты в последний раз хорошо высыпался?

— Да нормально я сплю, — отвечает он.

Я держусь рядом с ним, пока мы направляемся в конференц зал. Я бывала в этом отеле много раз, так как он принадлежит семье Фалько.

Зал украшен прекрасными голубыми гортензиями и белыми лилиями. Я нахожу свое место рядом с Бьянкой и сажусь.

Она слегка толкает меня плечом.

— Итак, теперь, когда мамы и папы нет рядом, ты можешь рассказать мне, что происходит между тобой и Кристиано? Совершенно очевидно, что этот мужчина все еще влюблен в тебя.

Я вздыхаю и хмуро смотрю на нее.

— Ничего не происходит. — Когда она открывает рот, я шиплю: — Я не хочу о нем говорить.

Я перевожу взгляд на стол молодоженов и стараюсь не смотреть в другой конец зала, где находится столик Фалько.

К счастью, тосты начинаются довольно быстро, но когда Риккардо и Джианна выходят на танцпол, мое беспокойство усиливается.

Черт.

Кристиано встает и пересекает зал.

Наклонившись к Бьянке, я быстро шепчу:

— Потанцуй с ним. Мне нужно в туалет.

— Не смей проявлять неуважение! — Аугусто бросает на меня мрачный взгляд, давая понять, что сегодня не стоит испытывать его терпение. — Ты будешь танцевать с Кристиано.

Мое сердце уходит в пятки, и я хмуро смотрю на него в ответ.

Кристиано подходит к нашему столику, хватает меня за руку и практически тащит на танцпол.

Он резко останавливается, отчего я врезаюсь в его грудь, затем крепко обхватывает мою талию, прижимая к себе.

Взяв меня за руку, он начинает двигаться, и мое тело подчиняется ему, пока мы танцуем.

Мое дыхание учащается, и я уверена, что он чувствует, как быстро бьется мое сердце.

Почти минуту мы танцуем в тишине, но затем он опускает голову, и его дыхание касается моего виска. По телу пробегает дрожь, и как только я собираюсь закрыть глаза, он приказывает:

— Посмотри на меня.

Когда я игнорирую его приказ, он рычит:

— Сейчас, Сиенна.

Я поднимаю голову, и, видя властность и гнев в его черных как ночь глазах, пытаюсь приготовиться к спору.

— Прошло семь лет. Мое терпение на исходе.

Несмотря на то, что он пугает меня, я все равно говорю:

— Пусть хоть семьдесят лет пройдет. Я не изменю своего решения.

Боже, если бы я только могла, но я не могу контролировать свой разум.

Песня заканчивается, и я пытаюсь вырваться из его объятий. Но он лишь крепче прижимает меня к себе.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда наши взгляды встречаются. Если бы не туфли на высоких каблуках, я бы уже стояла на цыпочках от его крепкой хватки.

— Ты должен остановиться, — говорю я, перемещая руку с его плеча на грудь. Я толкаю его, но это бесполезно. Этот человек – непоколебимая гора.

— Никогда. — Это единственное слово звучит как угроза.

Я отворачиваюсь от него и ищу маму, но замечаю, что она увлеченно беседует с Джианной.

Черт.

Я ищу папу, но он разговаривает с моими дядями.

Когда вторая песня подходит к концу, я снова пытаюсь вырваться, но, как и прежде, Кристиано крепче прижимает меня к себе, качая головой.

— Перестань пытаться вырваться. Я почти не вижу тебя, и сегодня ты не отойдешь от меня ни на шаг, пока я не разрешу.

Я опускаю голову и пытаюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы не поддаться панике. Но вместо этого вдыхаю его запах. От него пахнет смесью кожи и насилия, с легким оттенком пряностей.

Этот запах знаком, но в то же время чужд.

Кристиано отпускает мою руку и, обхватив мой затылок, наклоняется и прижимается губами к моему виску. Я чувствую, как шевелятся его губы, когда он шепчет:

— Просто согласись быть моей.

Я не могу игнорировать ощущение его рук, обнимающих меня, и его крепкой груди.

Рациональная часть меня понимает: прошло семь лет, и никто не смог его убить. Может быть, он настолько силен, что доживет до глубокой старости. Может быть... может быть... может быть…

Но страх… Боже, страх переполняет меня, и воспоминание о том дне, когда я думала, что потеряла его, пронзает меня, как ураган.

Мои легкие мгновенно отказываются работать, а сердце начинает биться так быстро, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди. Каким-то образом мне удается вырваться из его хватки, а затем я убегаю.

Добравшись до туалета, я трясущимися руками пытаюсь запереть дверь, чтобы Кристиано не смог войти.

Когда раздается стук, я тихонько всхлипываю.

— Это я, милая, — говорит мама, и я быстро отступаю, чтобы она могла войти.

Она сует мне в руки бутылку с водой, а потом достает запасную упаковку с моими лекарствами, которую всегда носит в сумочке. Я так сильно дрожу, что не могу взять у нее две таблетки, и маме буквально приходится запихивать их мне в рот.

После того, как мне удается проглотить их, она обнимает меня.

Я судорожно хватаю воздух, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Перед глазами мелькают темные точки, но постепенно они исчезают, когда лекарство начинает действовать.

— Вот так. — Мама отстраняется и сжимает мои плечи, затем предплечья, запястья и кисти. Она делает это снова и снова, пока я не успокаиваюсь. Когда мое дыхание выравнивается, я чувствую себя измученной и сонной. — Я попрошу Майло отвезти нас домой, — говорит она.

Я вяло качаю головой, мой язык словно свинцом налился.

— Ты должна остаться ради Риккардо. — Я вижу, что мама разрывается между желанием остаться и поддержать меня. — Я вернусь домой и лягу спать. Не волнуйся. Я вызову такси.

— Только через мой труп. Майло поедет с тобой домой.

Кивнув, я выхожу из туалета вместе с мамой. Такое чувство, что я бреду по густой грязи, и с каждым шагом мне трудно сохранять равновесие.

— Подожди здесь, — говорит мама, оставляя меня в коридоре, а сама идет за дядей Майло.

Я прислоняюсь к одной из стен и обхватываю себя руками за талию. Я закрываю глаза буквально на пару секунд, а когда снова открываю их, то замечаю Кристиано, на лице которого застыло мрачное выражение.

— Сиенна?

Я