И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина

Егор открыл сразу — в синем махровом халате, с красным распаренным лицом, страшно возмущенный.

— Я не понял, что это такое вообще? — заорал он с порога. — Выхожу — тебя нет, в раковине гора посуды, даже со стола еще не убрано! Ты что творишь-то? Что за жена такая бестолковая мне досталась? Где ты ходишь?! Совсем берега попутала?!

— Вышла на секунду, а дверь захлопнулась, — принялась оправдываться я.

— Зачем выходила-то? Куда тебя понесло?!

— Какой-то курьер домом ошибся, — сказала я первое, что пришло в голову.

— Так ошибся, что ты решила с ним мило поговорить? Зачем ты вышла за дверь? Случайно?! Почему со мной никогда не происходят никакие случайности?! Ты просто дура и лентяйка! А еще на работу хочешь идти… Да какая из тебя, тупицы, работница? Мне только стыдно за тебя будет!

Кирилл, нервничая, так размахивал руками, что зацепился рукавом за крючок вешалки и едва не порвал любимый халат. В этом, конечно, тоже была виновата я. Выплеснув на меня очередное помойное ведро слов, он хлопнул дверью в спальне, включил на всю громкость телевизор. А я, вытерев глаза, принялась мыть посуду.

«Почему он так орет на меня? Я хорошая жена, не изменяю, вкусно готовлю, убираю-стираю, у нас растет сын… Почему же он так ведет себя со мной?» — растерянно думала я.

«Потому что ты позволяешь! Не позволяй это — и не станет так себя вести!» — будто услышала я чьи-то холодные, бесстрастные слова, и поняла, что это говорит мой внутренний голос. Я усмехнулась. А как я могу не позволить?! Накричать в ответ? Топнуть ножкой? Так он просто ударит меня. И так уже, что скрывать, бывало...

Уйти? Но мне некуда идти! Я не зарабатываю, у меня нет профессии, мне нечем платить за съемное жилье. Конечно, можно устроиться посудомойкой в кафе или сотрудницей маркетплейса — работать на выдаче товаров, но буду ли я зарабатывать достаточно, чтобы снимать квартиру? Жить-то нам с сыночком где-то надо! У родителей тесная двушка в другом городе, в которой они живут с моим младшим братом. Вот они обрадуются, если я свалюсь им на голову вместе с Андрюшей! К тому же, за Андрюшу придется воевать — не думаю, что Егор так уж привязан к сыну, он почти никогда им не занимается, но из вредности его мне не отдаст, а свекровь будет радостно потирать руки. А Андрюша растет, через год пойдет учиться, а в этом районе хорошая школа, бассейн и английский… А главное — он любит, очень любит и папу, и Елену Ивановну, которая мне — свекровь, а ему — бабушка.

«Отговорки, отговорки... Ну ладно, а вот если бы было, куда идти, ты разве ушла бы? — спросил меня вредный внутренний голос. — Да нет, нет, вот и ищешь причины! Ты вышла за Егора замуж девчонкой. Ты не знаешь другой жизни. Ты боишься перемен. Ты ни разу не была с другим и не знаешь, каково это! Тебе страшно представить, что можно раздеться перед другим мужчиной! И ты… наверное, все-таки любишь мужа. Ревнуешь? Значит любишь!».

Я выключила воду и снова вытерла глаза.

Навела порядок я быстро, пробежала глазами: кухня, комната, коридор. Убрала начисто ванную, где плескался муж: Егор не заморачивается, брызгает от души, вещи бросает, где придется. Когда все дела были закончены, я сама по-быстрому приняла душ и нырнула в постель.

Думала, что Егор уже спит, и в глубине души радовалась этому — так хотелось отдохнуть после готовки и уборки! Но Егор открыл глаза, его тяжелая ладонь опустилась мне на грудь, другая властно полезла под ночную рубашку.

— Разве не спишь? — пробормотала я.

— Как же уснешь, когда ты бродишь туда-сюда, шуршишь и возишься, — проворчал Егор, крепко тиская мою грудь. — Теперь со мной повозись. Давай-давай, не отлынивай от супружеских обязанностей, старайся!

— Я сегодня очень устала, — тихо проговорила я, пытаясь отстраниться и одернуть ночную рубашку с кружевами. — Давай отложим на завтра.

— С ума сошла? Мы дома одни, ребенок у матери, надо ловить момент! Если я хочу сегодня — значит сегодня. Ты мне жена! Или забыла?

Он резким движением перевернул меня, с силой вдавил в постель, закинул на голову ночную рубашку. Мой нос уткнулся в подушку, и стало тяжело дышать. Я приподняла голову, закрыла глаза и издала тихий стон, но не от страсти, а от бессилия и тяжелого изнеможения. Охнув от тугой боли, я ощутила грубые толчки, услышала хриплые стоны. Егор правой рукой вцепился мне в плечо, будто хотел его вывернуть, левой схватил за волосы. Я дернулась, вдохнула воздуха — пахло коньяком и горьковатым одеколоном. Пытаясь приноровиться к ритму, расслабиться, я хотела проникнуться страстью и любовью, как было прежде, в лучшие времена. Но чувствовала не только тяжесть мужского тела, но и всего трудного сегодняшнего дня. Когда все закончилось, я услышала от Егора презрительное, глухое «деревяшка!» — и промолчала, не было сил говорить обиженные слова. Когда муж отвернулся к стене и уснул, я тихо поднялась и долго сидела на кухне, глотая мятный чай и вытирая слезы.

«А я ведь его не люблю! — заскреблась во мне колючая мысль. — Да и он меня тоже. Я для него вещь, игрушка, резиновая кукла, кухарка и уборщица. А кто же он для меня?» «Он муж, отец моего ребенка! Мой единственный мужчина! — торопливо возразила я себе. — Он обеспечивает меня, наконец!» «Но почему же он так со мной обращается?»

— Что сидишь? Быстро пошла спать! — Егор вышел босиком на кухню, жадно глотнул воды из чайника. — Завтра в офис, проспишь еще, без тебя хватает проблем!

Глава 9. Глаза как виноград

Легла я поздно, заснула под утро, но встала рано — давно привыкла вставать без будильника. Глянула в зеркало — бледность, темные круги под глазами напоминали о бессонной ночи.

Пока я жарила омлет и намазывала маслом и повидлом тосты, думала о том, что, наверное, зря согласилась на эту авантюру с работой. Ну, какой из меня работник? Одно дело — готовить для семьи, а другое — для оравы офисных трудяг, которым еще, наверное, и не угодишь! Да, Егор-то прав, это я напрасно сказала Миледи «да»…

Вышел Егор — встрепанный со сна, помятый, недовольный.

— Что на завтрак? — сердито поинтересовался