Капкан для Бурого - Ольга Гольдфайн

В кармане болтается телефон. В пятую точку никто не подталкивает, а было бы легче.

Денисова воет на соседнем дереве. Причитает себе под нос или ругается, не разобрать.

Я карабкаюсь и карабкаюсь, пока хватает сил. Полная луна выходит из-за облаков и становится немного светлее.

Наконец, обхватив ногами, как обезьяна, ствол и усевшись на ветку, достаю телефон.

Две палочки и 3G радуют безмерно.

Набираю номер Бурого. Надеюсь, Потапкин его не сменил.

Савке звонить страшно: он приедет с полицией, МЧС, спасателями и полными карманами матов и звездюлей. Это уж на крайний случай…

— Михаил Арестович, это Стелла Денисова, — ору так, будто пытаюсь по воздуху до Бурого докричаться.

— Слушаю, — коротко отвечает.

— Нам с Татьяной нужна помощь. Мы в лесу, недалеко от вашей «Берлоги». Там отвороточка направо по грунтовке. От машины в лес метров сто… Может, двести… Возьмите с собой стремянку на два метра. Лучше на три. И побыстрее, пожалуйста.

В трубке повисает молчание.

Связь пропала, что ли?..

Трясу телефон, но на экране вроде зелёная полоса вверху — Бурый не отключился, просто завис из-за новостей.

— Звезда моя, это очередной розыгрыш? — хмыкает с сарказмом.

— Какой, на хрен, розыгрыш⁈ — ору. — Я сижу на сосне. Танька застряла на берёзе. Мы у Савки машину взяли, поэтому ему не говори.

И уже мягче, вспоминая, как Татьяна сегодня мужа обрабатывала:

— Миш, приезжай, а… А я потом тебе какую-нибудь услугу окажу. Стрижку сделаю… Или ещё чего…

Пытаюсь сделать жалостливую рожицу, но вспоминаю, что разговариваю по телефону и Бурый меня не видит, и возвращаю себе злобное лицо.

— Обсудим. Ладно, сидите. Скоро буду.

— Спасибо, — только и успеваю произнести с облегчением, как телефон выскальзывает из руки и падает вниз.

— Ну что за день-то такой?.. Бабки у подъезда меня сглазили, что ли?.. — жалуюсь на судьбу.

— А ты, вся такая сглаженная, ещё и меня за собой потащила, — раздаётся упрёк с соседнего дерева.

— Совсем ку-ку? — спрашиваю.

— Ку-ку, — отвечают мне с берёзы. — Кстати, а как он нас найдёт? Надо голос подать.

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку, — демонстрирую знание птичьего языка.

— Ку-ку! — отзывается Танька, и мы начинаем истерично ржать…

Глава 8

Обычно звезды падают с неба, но иногда — с дерева…

Бурый

Приезжаю в лес с лестницей. Вижу припаркованную на обочине БМВуху Савыча.

Встаю за ней. Достаю из газели лестницу, надеваю на спину рюкзак, в руки — фонарик, в рот — свисток.

Погружаюсь в лесную чащу перпендикулярно дороге и начинаю свистеть. Надеюсь, девки отзовутся.

Через метров сто эти дуры начинают отчаянно куковать.

Приближаюсь к месту шабаша и констатирую факт:

— У кого-то кукуха поехала…

— Миша, добрый вечер! — подозрительно-елейным голосом приветствует меня Стелла. — Сними нас, пожалуйста.

Предложение звучит двусмысленно и весьма привлекательно. Но я не могу не поиздеваться:

— И что вы здесь делали, ночные феи?

Сестра Савки быстро просекает фишку и сбрасывает маску хорошести:

— Бурый, тебе не всё равно? Доставай нас давай!

Вот оно — настоящее лицо ведьмы.

— И пальцем не пошевелю, пока не скажете.

Сбоку подаёт голос Танька:

— Ритуал один. Плодородия.

Ох, ты ж, красота моя! Как высоко залезла…

Направляю луч фонарика на застрявшую между стволами берёзы пятую точку жены Савелия.

Болтающиеся грязные ноги в одной тапке вызывают желание поржать.

— Ясно. И когда всё пошло по Звезде?

Татьяна горестно вздыхает:

— Ну, почти сразу. Когда я в овраг упала.

— Ты ещё и в овраге кувыркалась? — мои брови сами собой взлетают вверх.

Сильны девки в своей дури…

— Так, а подружка-то где? — шарю лучом фонаря по деревьям.

Между веток высокой сосны мелькает что-то цветастое. Подхожу, смотрю снизу. Денисова лихорадочно пытается прикрыть халатом то, что оголено:

— Звездень, можешь не стараться. Эти кружевные труселя я уже на тебе видел. Не на что сменить было? Денег подкинуть?

— Скотина, — скрипит зубами Стелла.

А я продолжаю бесить вредину:

— Ты посиди там, подумай над своим поведением. А я пока Танюху достану.

Приставляю стремянку к берёзе, цепляю налобный фонарь и карабкаюсь вверх.

— Сама слезу, — шипит Стелла, и когда я уже на середине лестницы, сзади раздаётся оглушительный вой и треск ломающихся веток.

Звездень устроила очередной звездопад.

Направляю в её сторону луч фонаря и вижу картину маслом: Стелла лежит под сосной, стонет и держится за ногу.

Тем временем я доползаю до второй страдалицы, взваливаю Таньку на плечо и осторожно спускаюсь. Ставлю на ноги. Девку мотает из стороны в сторону. Прислоняю спиной к берёзе:

— Постой тут, я гляну, насколько убилась твоя подружка.

Подхожу к Стелке. Свечу на ногу, пробую оторвать её руки от нижней конечности:

— Покажи!

Бледная и зарёванная Звезда кое-как вытягивает ногу.

Вижу, что голень слегка деформирована, припухла и наливается синевой.

— Кажись, сломала. Допрыгалась? — смотрю в глаза и сглатываю: столько в них боли, обиды и какого-то нечеловеческого отчаяния.

Но всё это мелькает лишь одно мгновение, а дальше на место маленькой раненой девочки возвращается язва Стелла:

— Держал бы язык за зубами, может, и не стала прыгать. А теперь тащи меня на горбу. Дядя Миша…

Вздыхаю, помогаю Таньке собрать пожитки, закидываю на спину одну Денисову и беру под руку другую. На груди рюкзак, баул болтается на локте.

Нагруженный под завязку, тащу девок к машине.

Танька то и дело спотыкается. Ноет, что ей больно идти босиком: вторую тапку мы так и не нашли. Останавливаюсь, стаскиваю со Стелки кроссовки для босоногой.

Звездень ещё и ворчит:

— У неё ноги грязные. Как я потом кроссовки отмою?

— Они тебе не понадобятся. Как минимум месяц будешь в казённом гипсе ходить, — успокаиваю заррразу, и мы продолжает движение.

Кое-как грузимся в газель. Машину Савелия оставляем в лесу.

Только выезжаем из леса, как Танькин телефон начинает брякать уведами. Представляю, как там Савка с ума сходит…

Татьяна набирает мужа и начинает лить ему в уши мёд:

— Савушка, не ругайся, пожалуйста, мы уже едем домой. Ну откуда, откуда… Из лесу. С нами Миша, не беспокойся. Да, всё хорошо, только мы сначала в травму заскочим. Нет, нет, со мной всё в порядке. Стелла ногу сломала, кажется…

Звездень полулежит на заднем сиденье и тихонько поскуливает.

Когда подъезжаем к травме, нас уже поджидает растрёпанный Савелий.

Увидев, как из машины выходит Танька в длинном грязном порванном халате, с потёками туши на лице и сожжёнными волосами, он роняет сигарету. Рот