Без разрешения - Татьяна Никольская

— Андрей дал. Брат. Он психолог. У него есть свои способы.

Я молчу. Жду.

Он делает шаг вперёд. Не спрашивая разрешения. Переступает порог, как на вражескую территорию.

— Хорошо, — говорит он. Голос хриплый, как после долгого молчания. — Ваши правила. Но если я увижу, что это вредит ей — я всё прекращу.

Я смотрю на него.

На этого человека, который только что переступил через свою гордость. Который пришёл без приглашения, без звонка. Который нарушил мои границы — но при этом согласился на мои правила.

Я киваю.

— Заходите. Поговорим.

Он заходит в квартиру. Я закрываю дверь.

Глава 6. Без правил

Олег

Я бросаю трубку и не чувствую ничего, кроме пульсирующей в висках ярости.

«Она умрёт».

Кто дал ей право так говорить? Кто она такая, чтобы произносить эти слова? Психолог. Женщина, которая смотрит на меня так, будто видит насквозь. Чушь!

Я хожу по квартире. Из комнаты в комнату. Не могу остановиться. Энергия распирает грудную клетку, требует выхода.

Ногами — по паркету. Кулаками — по стене.

Боль в костяшках отрезвляет. Но ненадолго.

Я останавливаюсь у окна. Смотрю на город. На серое небо. На птиц, которые кружат над крышами, словно ищут место, где можно спрятаться от ветра.

«Она умрёт».

Я закрываю глаза. Передо мной — Катя. На полу в ванной. С пустыми глазами.

Я смог её спасти. Я успел вовремя. А если бы я задержался на совещании на полчаса? Если бы пробка была длиннее? Если бы я заехал за продуктами, как планировал?

Я отгоняю мысли. Они не имеют смысла. Имеет значение только то, что есть сейчас.

Катя молчит. Я не могу её разговорить. А эта женщина — может. Она уже сделала это в больнице.

Я сажусь на диван. Смотрю на телефон.

Я мог бы перезвонить. Сказать: «Я согласен на эту вашу чёртову терапию, если это поможет моей дочери». Но я не могу.

Я — полковник спецназа. Я не отступаю. Я не сдаюсь. Я не прошу помощи. Я всегда со всеми проблемами справлялся сам.

* * *

Ночью я не сплю. Сижу на кухне, пью кофе. Четвёртую чашку. Горький, чёрный. Как мои мысли.

В два часа ночи звоню Андрею.

— Ты с ума сошёл? — говорит он сонным голосом.

— Мне нужен её адрес.

— Чей?

— Арины Сергеевны. Психолога.

Андрей молчит. Слышу, как он садится на кровати, трёт лицо.

— Зачем? — спрашивает он.

— Я должен с ней поговорить.

— Ты можешь позвонить.

— Не могу.

— Олег…

— Андрей, — перебиваю я. — Мне нужен адрес. Пожалуйста.

Я никогда не прошу. Но сейчас мне надо переступить через себя.

Андрей молчит ещё несколько секунд.

— Рабочий? Завтра… или уже сегодня, — он делает паузу. Видимо, смотрит на часы. — Сегодня воскресенье, Олег. Она, скорее всего, не работает. Если ты не в курсе, то у нормальных людей бывают выходные.

— Найди домашний.

— Это не слишком? Ты уверен?

— Я уверен, что не могу потерять дочь.

— Хорошо, — вздыхает он. — Я скину адрес в сообщении. Но, Олег… не наделай глупостей.

— Не наделаю.

Я сбрасываю вызов. Через минуту приходит сообщение.

Адрес. Центр города. Недалеко от моего офиса.

Я смотрю на экран. Запоминаю. Потом иду в душ.

Вода ледяная. Я стою под ней, пока лёгкие не начинает жечь. Потом выключаю. Смотрю на свои руки. На шрамы. На старые раны, которые никогда не заживут до конца.

Она сказала: «Вы не можете контролировать боль своей дочери».

Она права. Я не могу.

Но я могу прийти к ней и сказать: «Помогите». Даже если каждое слово будет резать горло.

* * *

Утром я бреюсь. Одеваюсь. Джинсы, свитер — не костюм. Не хочу выглядеть как на переговорах.

Катя ещё спит. Я заглядываю в её комнату. Она свернулась калачиком, обняв подушку. На лице — не боль, не страх. Пустота.

Я тихо закрываю дверь. Выхожу из квартиры. Сажусь в машину. Завожу двигатель.

Её дом — обычная многоэтажка в центре. Я поднимаюсь на седьмой этаж по лестнице. Лифтами пользуюсь редко. Нажимаю кнопку звонка.

Она открывает.

— Олег Викторович?

На лице удивление.

— Как вы узнали адрес?

— Андрей дал. Брат. Он психолог. У него есть свои способы, — говорю я и делаю шаг, переступая порог. Она невольно отступает, пропуская меня.

— Хорошо. Входите.

Она в домашней одежде. Волосы растрёпаны, как всегда. Без косметики. Выглядит моложе и уязвимее.

Сейчас броня снята. Но глаза те же. Пронзительные.

— Вы пришли без приглашения, — говорит она. Не упрекает. Констатирует.

— Вы приходили в больницу без моего разрешения, — отвечаю я. — Мы квиты.

Она смотрит на меня. Потом жестом приглашает меня пройти.

Её квартира совсем не похожа на мою. У меня минимализм, порядок, ничего лишнего. У неё — книги везде. На полках, на столе, на подоконнике. На диване — плед, сбитый в комок. На столе — чашка с остатками кофе и раскрытый ноутбук.

Хаос.

Я останавливаюсь посередине комнаты. Не знаю, куда сесть. Что сказать.

Она указывает мне на диван, отодвигая в сторону плед.

— Садитесь. Кофе? Чай?

— Нет.

Я сажусь. На диване мягкие подушки, продавленные. Наверное, она часто сидит здесь. Читает. Думает.

Она садится в кресло.

— Зачем вы пришли, Олег Викторович? — спрашивает она, садясь в кресло.

Я смотрю на неё. На её руки — спокойные, лежат на подлокотниках. На её лицо — без страха, без напряжения.

— Вы были правы, — говорю я. Слова даются с трудом, будто я вытаскиваю их из себя пинцетом. — Я не могу контролировать её боль. Я не могу заставить её говорить. Я не знаю, что делать.

Она молчит. Ждёт.

— Я не хожу к психологам, — продолжаю я. — Я не верю в это. Но моя дочь… — Я замолкаю. В горле ком. — Моя дочь не разговаривает со мной. Она чуть не умерла. И я… — Я сжимаю кулаки. — Я согласен. На ваши правила. На семейную терапию. На что угодно. Только пусть она заговорит.

Тишина.

Она смотрит на меня долго и пристально.

— Вы уверены? — спрашивает она. — Потому что если мы начнём, вы не сможете остановиться в любой момент. Терапия — это процесс. Он требует времени и вашего участия. Без него ничего не получится.

— Я сказал: согласен, — отрезаю я. — Я не привык бросать дела на полпути.

— Катя — не дело, — тихо говорит она. — И не задание. Она — человек. И вы не сможете приказать ей выздороветь.

— Я знаю.

— Вы уверены, что не прекратите сеансы, потому что они покажутся