Десерт для господина - Анна Шерман

— Шикарно!.. — его член во мне запульсировал и извергся ещё одной порцией спермы, а потом расслабился и через несколько секунд уменьшился до размеров, которые уже совсем не могли причинить неудобство…

Профессор отпустил меня, позволив снова лечь на живот, и рванул стимулятор, отчего я снова вскрикнула с искрами из глаз.

В комнате наступила полнейшая тишина. Я ещё не понимала, жива я или не совсем… Через минуту рядом с моим лицом приземлилась зачётка.

— Вот теперь ты сдала. Одевайся. Я вызвал тебе такси.

Сказать, что я себя ненавидела в тот момент, это не сказать ничего…

Глава 9

Никитин

Давно я не лишал девственности такую тугую задницу. Ощущения были космические, да и осознание того, какая мучительно-сладкая боль накрывала Миру, придавало процессу особую температуру.

Окончательно решив оставить девочку себе на сладкое на следующие полгода, я сидел в кресле, смотрел, как она, морщась от неприятных ощущений, пыталась натянуть на себя одежду, и прикидывал, с кем из её преподавателей будет проще всего договориться о завале сессии.

Она должна сама ко мне прийти. И придёт. Как только вопрос встанет ребром: второй курс или билет в Смоленск, она попросит о помощи…

Телефон на столе пискнул. Я подошёл к окну и увидел рядом с домом жёлтый автомобиль.

— Такси приехало, пойдём.

Накинув на себя махровый халат, я спустился на первый этаж. Мира тихо шла за мной.

— Что ж… Кажется, каждый сегодня остался в плюсе, да? — я посмотрел на неё сверху вниз.

— Да…

— Хотя… Ощущение, что ты получила от этого вечера больше, чем я.

Мира непонимающе подняла на меня взгляд:

— Почему?..

— Потому что у меня был секс. А у тебя — секс и зачёт. Ты совместила приятное с полезным, хитрюша.

Хрупкие плечики дрогнули.

— Ладно, не буду больше тебя задерживать. Всё было чудесно, — я бескомпромиссно вскинул её подбородок двумя пальцами и поцеловал в дрожавшие губы.

* * *

Мира

Когда ноги наконец-то стали меня слушаться, я попыталась слезть с кровати и еле сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Анус горел огнём, боль была жуткая, словно мне насыпали гвоздей в задний проход.

Медленно выдохнув, я дрожащими пальцами схватила свою одежду. Хотелось как можно быстрее сбежать отсюда. Когда такси подъехало, все мои внутренности сжались от нетерпения. В последний момент я вспомнила про проклятую зачётку, которая так и лежала на кровати.

У выхода Никитин решил пошутить о неравной выгоде, но я не стала ничего отвечать, взяла с пуфа сумку и уже хотела вылететь из дома, но он властно схватил меня за подбородок и жёстко поцеловал, до боли закусив мою нижнюю губу.

В тот момент я подумала, что, если все зрелые мужчины считают ЭТО мастерством, доставляющим женщине удовольствие, то я, пожалуй, больше никогда в жизни и на километр не приближусь к таким МАСТЕРАМ.

Звук открывающейся двери прибавил мне сил, и я, не обращая внимания на боль в теле, выскочила на улицу, судорожно вдыхая воздух свободы.

Не помню, как доехала до общаги. Весь обратный путь смазался в месиве из ночных огней и неоновых вывесок. Попытавшись оплатить поездку, я узнала, что профессор по-джентльменски сделал это за меня. Что ж… И на том, как говорится…

Оставалось подняться на четвёртый этаж в свою комнату. То ещё испытание для моего искусанного и растерзанного организма. Молясь, чтобы соседка уже спала, я тихонько повернула ключ в скважине и на цыпочках вошла внутрь. В комнате было темно. Я почти на ощупь опустила сумку и достала из своего шкафа полотенце и косметичку, потом так же бесшумно закрыла дверь и побрела в душевую…

Хотелось стереть верхний слой кожи со всеми следами и синяками, оставленными Никитиным. Яростно скобля себя мочалкой, я бесшумно плакала и старалась не смотреть на тело. Потом осторожно коснулась пальцами ануса и зажмурилась. Он всё ещё был скользким от обильного слоя смазки, которая после высыхания снова стала явно ощущаться, как только намокла. Пришлось аккуратно смывать и её…

Через полчаса я вернулась в комнату, швырнула одежду на стул, кое-как надела длинную футболку и легла спать. Загадывать желание, чтобы сегодняшний вечер оказался всего лишь ночным кошмаром, было глупо. Но я всё-таки это сделала.

* * *

Мира

Закрыв зачётную неделю и пытаясь не думать о её цене, я засела за подготовку к экзаменам. Укусы зажили, задница перестала ныть, и во мне снова затеплилась надежда, что вторая сессия поддастся так же легко, как и первая.

Безденежье очень помогало: веселиться было не на что, поэтому я целыми днями перечитывала конспекты, дописывала в них что-то важное из учебников и один за одним вычёркивала изученные вопросы из экзаменационного списка.

Первый экзамен прошёл, как я ожидала, на ура. Мне даже не задали ни одного дополнительного вопроса. Второй оказался ещё проще. Эйфория захватывала меня, помогая поскорее искоренить из памяти общение с Никитиным.

«Я достойна! Я способна! Я не тупая зубрилка!»

Всё чаще я склонялась к мысли, что и его зачёт я всё-таки могла бы сдать своим умом, но почему-то ему захотелось меня завалить, чтобы я предложила интим… «Когда-нибудь вам это аукнется… Но к тому времени я стану отличным бизнес-аналитиком!»

На третий экзамен я пришла в абсолютной уверенности, что сессия мне всё плечу. И вот тут всё окончательно пошло наперекосяк…

Мария Степановна, сорокалетняя фигуристая профессорша в стильных, кошачьей формы, очках, которая нахваливала меня весь семестр, как с цепи сорвалась. Она задавала настолько сложные вопросы, что я не раз услышала за своей спиной испуганные вздохи одногруппников. Конечно, на большинство я не ответила… Но надеялась хотя бы на тройку, а получила приглашение на пересдачу.

«Может, у неё ПМС?» — я смотрела в свою зачётку и не верила в случившееся…

Последний экзамен все считали сложным, и я не была исключением. После предыдущего провала я удвоила усилия в подготовке, вообще перестала отвлекаться на какие-либо посторонние вопросы, но на сдачу всё равно пришла очень нервная…

И снова неуд. Молодой преподаватель, часто проявляющий лояльность, в этот раз оказался беспощаден. Это было похоже на какое-то жуткое проклятье, хотелось плакать от бессилия.

«Две пересдачи с разницей в сутки… Мне нужно добить хотя бы одну из них, чтобы дожить до осенней комиссии… Неужели он был прав?!» — я шла