Ошибки были совершены - Люси Скоур

Она зашагала прочь со своими ходунками, оставив меня смотреть ей вслед. Люди здесь определённо были пронырливыми и не скупились на советы.

— Опал, когда ты собираешься уговорить Джорджа пойти на мои занятия? — позвала Хейзел, указывая на мужчину на скутере. Конечно, она знала имена обоих. Теперь она официально сделалась жительницей Стори-Лейка, и знать своих соседей, вероятно, требовалось каким-то малоизвестным городским постановлением.

Опал закатила глаза.

— Поверь мне, Хейзел. Ты не хочешь, чтобы этот нарушитель спокойствия был в твоём классе.

— Я появлюсь, когда мне будет нечем заняться, а у меня всегда найдётся занятие поинтереснее, — рявкнул в ответ Джордж, сделав разворот в тридцать семь приёмов.

(Вообще есть «разворот в три приёма». Если ему понадобилось 37 вместо трёх, делайте выводы сами, — прим)

Хейзел недавно начала преподавать на курсах творческого письма в «Гавани Стори-Лейка», и, похоже, ей это нравилось. Писательница, член городского совета, ныне преподаватель. Она прошла долгий путь от замкнутого человека, который неделями отказывался выходить из своей квартиры.

Я обошла витрину с иллюстрированными детскими книгами и остановилась у стола, заваленного фолиантами по местной истории вперемешку с глянцевыми зелёными растениями.

— Что за зелень, Шеви? — спросила я.

Владелец магазина поднял взгляд от стопки книг Хейзел в мягких обложках, которые он раскладывал. Это был крупный парень, как в рост, так и в ширину, одетый, как всегда, в мешковатые джинсы, кроссовки и футболку с лучшим музыкантом дня. Сегодня это был Майлз Дэвис. В колледже Шеви три сезона играл в футбол, прежде чем травма заставила его сосредоточиться на получении двойного диплома по библиотечному делу и истории музыки.

— Пробую провести акцию взаимного продвижения с «Листовой Зеленью». Я продал им стопку книг по садоводству, чтобы выставить у них, — сказал он.

Меня осенило, и я открыла заметки на своём телефоне. Я пролистала несколько страниц с предыдущими блестящими идеями, списками покупок и философскими размышлениями, о которых забыла, и как раз собиралась сделать пометку, что мне следует отнести несколько книг Хейзел в цветочный магазин, когда почувствовала чьё-то присутствие, нависшее над моим плечом.

— Ты же знаешь, что приложение позволяет тебе делать более одной заметки, не так ли? Необязательно помещать их все в один файл, — заметил Гейдж.

Я прижала телефон к груди.

— У меня есть система, Проныра Пронырович.

Окей. На самом деле у меня не было системы. Но у меня было намерение создать и использовать систему. По сути, это одно и то же.

— Не похоже, чтобы это было очень эффективно.

— Разве у тебя нет других дел, которые находятся не здесь? — многозначительно спросила я.

— Ты имеешь в виду, теперь, когда я не занят спасением твоей жизни?

— Я добавляю креветки в свой список покупок, — предупредила я.

— Сделай нам всем одолжение, не выходи на дорогу, — сказал он. — Увидимся, Хейзел.

— Спасибо, что подвёз, Гейдж. Поцелуй Кэма за меня, — крикнула Хейзел.

— Нет уж, я определённо не буду этого делать. Увидимся позже, Шеви. Пошли, Нана. Давай найдём твоих дядюшек, пока они не наделали глупостей.

Нана издала гортанное жалобное ворчание, из-за которого пушистый чёрно-белый кот, которого я раньше не замечала, запрыгнул на стол рядом со мной. Я едва сдержала удивлённый возглас. Что в этом городе с животными? В Нью-Йорке мне приходилось беспокоиться только о стаях голубей, о случайном выгульщике собак с дюжиной крошечных йорков и о крысах в день сбора мусора. А Стори-Лейк — это всё равно что бродить по круглосуточному контактному зоопарку на свободном выгуле.

К тому времени, как Гейдж и его собака вышли из магазина — не то чтобы я смотрела на его лишённую грязи задницу или восхищалась ею — я уже забыла, что хотела записать в заметки. Раздражённо вздохнув, я плюхнулась на вращающийся табурет возле кассы, пока Хейзел и Шеви разбирались с подписанием заказанных книг.

— Эй, как обстоят дела с твоими предварительными заказами на новую книгу, Шев? — спросила я.

— Хорошо обстоят. Самый крупный предварительный заказ, который когда-либо делал этот магазин. На кассе есть листочек с цифрами по состоянию на сегодняшнее утро.

Я перегнулась через стойку и сорвала клейкий листочек с монитора.

— Хм. Неплохо. Но, я думаю, мы сможем дойти до «вау».

Хейзел фыркнула, нацарапывая свое имя на странице.

— А что считается за «вау»? — спросил Шеви, открывая следующую книгу и кладя её перед Хейзел.

— Мне нужны цифры, достойные списка бестселлеров. Цифры, из-за которых остальная издательская индустрия будет нелестно шептаться обо мне за моей спиной, потому что они хотели бы, чтобы Хейзел стала их клиенткой.

— Ты официально нелепа, — заявила Хейзел, потянувшись за следующей книгой.

— Не разговаривай, пока подписываешь. Ты же знаешь, что не можешь работать в многозадачном режиме, — предупредила я.

Джордж врезался на своём скутере в полку в передней части магазина, и несколько книг упали на пол.

— Требуется зачистка в третьем ряду, — рявкнул он, а затем захихикал над собственной шуткой.

Шеви жестом предложил мне заняться открыванием книг для подписи, а сам отправился устранять повреждения.

— Я просто счастлива, что снова могу писать. Можно мы не будем беспокоиться о релизе или цифрах? — спросила Хейзел, отодвигая в сторону стопку подписанных книг в мягкой обложке.

— Подружка. Подруженька, — сказала я, открывая следующую книгу Хейзел на странице для подписания. — Ты сосредоточься на том, чтобы написать самые лучшие слова, а я сделаю всю грязную работу. Так наши отношения складываются лучше всего. Ты витаешь своей хорошенькой головкой в облаках креативности и позволяешь мне заключать сделки с дьяволом, чтобы обеспечить твой успех.

— Ну-ну. В данном случае, Шеви — дьявол? — спросила Хейзел.

Мужчина, о котором шла речь, сделал из пальцев рожки на макушке.

Колокольчик на двери зазвенел, вызвав у Ромкома приступ бешеного лая. Он бросился к вошедшему.

— Ромком! Сидеть! — приказала Хейзел. Но пёсик был слишком взволнован, чтобы слушаться.

Я рванулась к концу поводка. Мы запутались в ножках табурета, и он с грохотом упал на пол, заодно врезавшись в витрину с подержанными книгами про школу Свит-Вэлли.

Мэр-подросток и звезда кросс-кантри Дариус Оглторп ворвался внутрь.

— Именно та женщина, которую я искал, — сказал он, похоже, не удивляясь тому, что обнаружил меня на полу.

— Меня? — спросила я, выплёвывая остатки шерсти Ромкома. Пёс повернулся и осыпал моё лицо обильными, пахучими собачьими поцелуями. — Фуу, — простонала я.

Ромком прижался холодным мокрым носом к моей шее и радостно засопел. Я неловко похлопала его по спине.

— Прошу прощения за моего пса. Он нападает с любовью. И, по крайней мере, на этот раз он не описался от