Холодное сердце - Нева Алтай

Паника вонзает когти в горло. Сейчас, сию минуту, в этой комнате будет два трупа. Я в этом уверена. Мой единственный шанс на спасение в том, что я работаю на дона Спада, и никто не посмеет убить его человека без его разрешения. Так? Так? Господи Иисусе, надеюсь, именно так все и работает. Хотя что-то мне подсказывает, что этому Адриано Руффо абсолютно плевать на протокол.

— Ты в этом уверена, малышка Айрис?

Его баритон похож на неожиданный раскат грома летней ночью. Резкий. Тревожный. Угрожающий. Удивительно глубокий. Звук прокатывается сквозь меня, и каждая клеточка тела напрягается. Я бы никогда не ожидала, что у такого утонченного мужчины может быть такой голос. Голос хищника. А я его очевидная добыча.

Дрожь бежит по спине. Всю жизнь меня окружали опасные парни. Но даже за все время, проведенное рядом с доном Спада, самым непредсказуемым мужчиной из всех, кого я знаю, мне почему-то никогда не было так страшно. Как-то я всегда знала, на что способны такие люди. Чего ожидать. Они не пугали меня, даже когда я своими глазами видела некоторые их зверства. Но этого Адриано Руффо... я боюсь до смерти, хотя он не высказал ни одной прямой угрозы. Понятия не имею, что он может решить со мной сделать. Убить? Нет? Я просто не могу представить, чтобы он это сделал. Но в то же время, глядя на него сейчас, не могу представить, чтобы он этого не сделал.

Словно тело мне больше не принадлежит, прежде чем успеваю осознать, что делаю, я хватаю со стола пистолет. Секунду назад я сидела рядом с мужчиной, в которого была немного влюблена, а в следующую — стою перед ним, направив оружие ему в голову.

В комнате воцаряется абсолютная тишина. Все замирает. Мое дыхание. Мое сердце. Воздух. А затем, словно медленно поднимаясь из бездны, мертвую тишину прорезает тиканье напольных часов.

— Три раза за одну ночь. — В тихом голосе мистера Руффо слышится едва заметная усмешка, когда он наполняет свой стакан. — Что ж, это определенно рекорд.

Я делаю глубокий, но прерывистый вдох, сильнее сжимая пистолет. Если моя судьба не была предрешена раньше, то теперь точно. Адриано Руффо убьет меня. Если только я не убью его первой.

Ладонь потеет, я крепче обхватываю рукоять и позволяю указательному пальцу соскользнуть на курок. Но я не могу заставить себя нажать. Просто не могу.

Моя нижняя губа дрожит. Я снова вдыхаю, надеясь, что это как-то вдохнет в меня смелость. Не работает.

Я не могу стать убийцей.

Не могу поменять его жизнь на свою.

Даже если бы могла, не смогла бы с этим жить.

Медленно я опускаю пистолет. Делаю это, не отрывая взгляда от его ледяной голубизны. Пока он смотрит на меня без капли страха.

Ноги начинают дрожать, поэтому я падаю обратно в кресло и кладу пистолет на стол, прямо рядом со стаканом скотча, который он налил. Схватив его, я опрокидываю в горло добрую половину содержимого. Оно обжигает, скользя по пищеводу, я сгибаюсь пополам, кашляю и пытаюсь вдохнуть. От этого только сильнее горит в легких. На глаза наворачиваются слезы, пока я изо всех сил пытаюсь взять себя в руки.

— Любопытно. Этот вечер полон сюрпризов, — говорит господин Руффо, все так же расслабленно откинувшись в кресле. — Почему ты не нажала на курок?

— Потому что я не убийца, — хриплю я.

Между нами снова воцаряется тишина. Тяжелая и напряженная. Удушающая. Господин Руффо наклоняется и, поставив локоть на подлокотник, подпирает подбородок рукой. Его ледяные глаза впиваются в меня.

— Он стоял на предохранителе. — Его голос рокочет, прорывая напряженную паузу.

Я моргаю тысячу раз, как идиотка.

— Я... я не заметила.

— Я знаю. — Теперь в его глазах странный блеск. Ничего подобного я там раньше не видела. Наверное, просто игра света. Отражение от линз.

Боже, вблизи он чертовски притягателен. Благороден, но в то же время... необуздан? В нем есть что-то дикое. Морщинки вокруг глаз и серебристые пряди в волосах намекают на прожитые годы, но в остальном ему можно дать сколько угодно — от тридцати пяти до поздних сорока. Кто разберет? Кажется, сама природа хранит секреты Адриано Руффо.

Кто этот мужчина? Кроме того, что он миллиардер? Кроме того, что он убийца, если это действительно так? Улика у моих ног кажется неопровержимой. Но если бы меня спросили вчера, ничто на свете не убедило бы меня, что он способен на такое. Неужели мое неведение, моя влюбленность станут теперь моей погибелью?

По комнате разносится стук. Я перевожу взгляд на открытый дверной проем, где на пороге стоят двое мужчин в черных костюмах. Их пиджаки расстегнуты, обнажая кобуры с пистолетами. Я думала, на сегодняшнем вечере оружие запрещено? У обоих в левом ухе наушники. Это охрана дона? Их взгляды устремлены на господина Руффо, прежде чем молча переместиться на меня. Затем, словно меня просто не существует, они снова смотрят на господина Руффо.

Не говоря ни слова, Адриано Руффо слегка наклоняет голову. Безмолвный приказ. В следующую секунду мужчины исчезают, закрыв за собой дверь. Заперев меня в комнате, где я собираюсь умереть. От руки мужчины, которым я была так одержима.

Я сглатываю. С трудом. В ожидании пули.

Услышу ли я вообще выстрел до того, как все закончится?

Когда мои глаза встречаются с глазами господина Руффо, он снова откидывается в кресле и потягивает скотч, словно ничего экстраординарного не происходит.

— Тебе пора идти.

Я изумленно смотрю на него. Ошеломленная. Он отпускает меня?

— Если только ты не предпочитаешь остаться и помочь избавиться от тела.

Я мотаю головой, так яростно, что кажется, будто она сейчас оторвется. Поднявшись с кресла, я подбираю с пола белье, затем поворачиваюсь, чтобы уйти как можно быстрее.

— Porca puttana. — Тихое ругательство заставляет меня замереть как вкопанную в трех шагах от двери.

Я оглядываюсь через плечо. Господин Руффо подался вперед, уперевшись локтями о колени. Очки болтаются в его левой руке, а основанием ладони правой он давит на висок.

— Не из-за тебя. Это чертова мигрень, — рычит он, не глядя на меня. — Иди уже, малышка Айрис.

Вместо того чтобы повернуться обратно к двери, я остаюсь стоять, завороженная его видом. Его брови нахмурились, и между ними пролегла глубокая складка, «гусиные лапки» вокруг закрытых глаз стали заметнее. Он страдает. Ему больно. Я