Потайная комната - Лиза Ангер

Я жду ещё какое-то время и решаю не обходить дом по периметру в поисках лёгкого способа проникнуть внутрь. Раньше, в начале своей карьеры, я бы припарковалась в полумиле от дома и пошла пешком через лес, чтобы подобраться поближе, заглянула в окна, подёргала дверные ручки, проверила, есть ли сигнализация. Если бы я была посмелее, то могла бы даже позвонить на телефон и послушать, не звенит ли он внутри.

Но, как я уже сказала, я уже не такая смелая (и не такая молодая), как раньше. Я мать. У меня больное правое колено — последствие особенно безрассудного поступка двадцатичетырёхлетней меня, о котором Ленни до сих пор вспоминает, когда мы пьём. Я тогда бросилась на убегающего неплательщика алиментов. Скажем так, мои детские травмы взяли верх надо мной в той ситуации.

Я жду уже несколько часов. Никто не приходит и не уходит, ничего не происходит.

Наконец я медленно выезжаю с подъездной дорожки задним ходом, выключив фары. Хруст гравия под колёсами кажется слишком громким. Небо затянуто тучами, луны нет. Прежде чем свернуть с подъездной дороги на шоссе, я кое-что замечаю: тусклое оранжевое свечение в окне. Оно загорается, затем снова гаснет. Я останавливаюсь, задержав дыхание.

Кто-то наблюдает за мной, пока я думаю, что наблюдаю за ними?

Я представляю рыжеволосую женщину с ярко-красной помадой, которая курит сигарету у окна и наблюдает за тем, как я сижу в машине.

Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Следующим логичным шагом было бы найти документы на собственность и выяснить, кому принадлежит это место. Это должно указать мне на человека, который взял телефон моего отца, — если не на владельца недвижимости, то того, кто с ним связан. Не факт, что это будет рыжеволосая, но я бы сказала, что это разумное предположение.

Обычно я веду себя как собака, у которой отняли кость, и не могу успокоиться, пока не узнаю ответ, но сейчас чувствую странное сопротивление, какое-то смутное беспокойство. Что бы я ни нашла в конце этой цепочки подсказок, мне это не понравится. Я ввязываюсь во что-то опасное.

Мне следовало догадаться, что моему отцу мало просто наблюдать за птицами.

Может, Ленни и прав. Мне просто стоит вернуться домой.

Я возвращаюсь к дому отца по извилистым просёлочным дорогам, ведя машину медленнее обычного — здесь часто выходят на дорогу олени, — и то и дело поглядываю в зеркало заднего вида. Уже почти рассветает.

Живыми красками всплывают воспоминания о всех тех ночах, когда мы с друзьями ездили по этим дорогам из какого-нибудь укромного старого места, где чувствовали себя такими свободными и необузданными. Мы были глупыми, безрассудными, гнали слишком быстро. Но нам было весело. Я больше ни с кем из школы не общаюсь; всё, что мне известно о взрослой жизни моих бывших одноклассников, я почерпнула из немногочисленных постов в соцсетях.

Марион была самой безбашенной из нас, чаще всех доставала травку у Шифта; сейчас она — врач. Кажется, её дочь недавно вышла замуж. Стив был первым парнем, с которым я переспала — неловкая возня в подвале родительского дома. Он только что завершил карьеру в финансовой сфере и вышел на пенсию. Сэнди, ныне довольно известная поэтесса, чаще всех теряла самообладание после того, как выпивала слишком много чего бы то ни было, что нам удавалось раздобыть в тот вечер, и начинала рыдать до рвоты в моей машине или на обочине. Пока я еду, я почти слышу, как они смеются, кричат, подначивают друг друга, поют песни The Cure или The Smiths.

Мои родители были довольно спокойными людьми, особенно отец. Они редко знали, где я нахожусь; как только я начала водить машину, они почти никогда не спрашивали, куда я еду и что собираюсь делать. Не помню, чтобы у меня был комендантский час, как у Сэнди. И всё же, возвращаясь домой, я часто обнаруживала, что отец ждёт меня, хотя мне казалось, что они оба крепко спят.

— Будь осторожнее на этих дорогах, — пробормотал он однажды ночью. — Олени. Копы. Не испорти себе жизнь, детка. Это слишком легко сделать. Стоит только на секунду потерять бдительность, и случится самое худшее.

— Со мной всё в порядке, — ответила я ему. — Я осторожна.

Я не была осторожна. Совсем нет. Мне просто везло. Хотя я всегда остерегалась оленей на той тёмной дороге.

Когда я подъезжаю к дому отца, на подъездной дорожке меня поджидает тёмный внедорожник. В горле внезапно пересыхает.

«Это ещё кто?»

Автомобиль стоит на холостых оборотах, выхлопные газы клубятся на фоне красного света задних фар. Датчик движения над гаражом сработал и теперь заливает всё вокруг ярким белым светом. Возможно, стоит позвонить в 911, но, бросив быстрый взгляд на телефон, я вижу, что у меня нет связи. Поэтому, остановившись и выйдя из машины, я засовываю руку под пальто и кладу её на пистолет в кобуре. Стоя за открытой дверью машины, я жду.

Один удар сердца. Два.

Я могла бы просто сесть в машину и уехать. Вспомнилась ещё одна любимая поговорка Ленни: «Любопытство кошку сгубило».

Через мгновение из внедорожника выходит коренастый, слегка неопрятный мужчина. Пока обстановка не накалилась до предела, он склоняет голову, поднимает ладонь и произносит:

— Полиция, — сверкая значком, и мне видно даже отсюда, что он настоящий: золото потускнело, кожаный чехол выцвел и поизносился от слишком долгого пребывания в кармане.

— Понятно.

Я расслабляюсь и выдыхаю, даже не заметив, что задерживала дыхание. За всю карьеру мне приходилось доставать пистолет всего три раза, а стрелять — лишь однажды. Я до сих пор вижу этот момент во сне. Амелия тогда была маленькой, и я действительно увидела, как вся моя жизнь промелькнула перед глазами, когда стояла лицом к лицу с отчаявшимся человеком. В ту ночь я лишила кого-то жизни и сделала бы это снова, если бы ценой была ещё одна минута рядом с моим ребёнком.

— Детектив Грейди Кроу, Полицейское управление Литтл-Вэлли, — представляется мужчина.

— Вы не похожи на полицейского из маленького городка.

Он и правда не похож: кожаная куртка, мешковатые джинсы, чёрная футболка. У него ещё и манера поведения такая — нью-йоркская, вроде «я всё это уже видел».

— Вы меня раскусили, — кивает он.

В его глазах видна какая-то усталость — та самая, что возникает только в большом мегаполисе, где