Околдованные любовью - Кэтрин Куксон

У подножия главной лестницы он остановился, задумчиво теребя нижнюю губу. Конечно, ему следовало отправиться наверх в детскую и выпороть Мэтью, как и обещал, если тот еще раз осмелится подшутить над Дьюхерст. Но горластый Мэтью подымет такой крик, что его обязательно услышит Эйлин, у нее либо начнется приступ, либо она несколько дней будет обиженно молчать.

Перепрыгивая через две ступеньки, Сопвит побежал наверх. Тяжело дыша, поднялся на галерею, а дальше пошел шагом, спрашивая себя, куда он торопится. Когда он вошел в комнату жены, Мейбл Прайс набрасывала легкое шелковое покрывало на колени Эйлин. Строго взглянув на хозяина, камеристка молча вышла.

— Что это с ней? — кивнул Марк на закрывающуюся дверь.

— Ей не понравилась твоя гостья.

— Почему моя? Она приехала навестить тебя.

— Мейбл слышала, какие ходят слухи, — оставляя без внимания реплику мужа, продолжала Эйлин.

— Не сомневаюсь. Стоит появиться сплетне, и наша дорогая мисс Прайс тут как тут.

— Тебе не следует так отзываться о ней, Марк. Она мой добрый друг и незаменимая помощница.

— И это дает ей право грубо встречать гостей?

— Леди Майтон — незваная гостья, ее никто не приглашал.

— Она приехала к нам, как к добрым соседям, надеясь на приветливый прием. Вероятно, ей хотелось завязать дружеские отношения.

— У нее это хорошо получается, если судить по слухам.

Он молча стоял и смотрел, как жена разглаживала пальцами носовой платок из тонкого батиста.

— Тебе известно, что она уже была замужем?

— Нет… но и я женат во второй раз, однако, согласись, Эйлин, это не повод считать меня негодяем, правда? — наклоняясь к ней, спросил Марк.

— С женщинами дело обстоит иначе. Но я не осуждаю ее за то, что она второй раз вступила в брак, хотя теперь мне ясна причина их поспешного приезда сюда. В Лондоне ее имя связывалось с именем некоего джентльмена. И ее муж был недалек от того, чтобы поколотить его.

— Ты все это узнала в последние несколько минут? — недовольно поморщился Марк. — Но откуда это известно Прайс, могу я спросить?

— Можешь спросить, но кричать нечего, — она помолчала, пристально глядя на мужа. — Их кучер — дальний родственник Саймса, нашего лакея. Кажется, он его троюродный брат.

— Неужели?

— Да, именно так.

Марк заговорил, качая головой, что свидетельствовало о его крайнем раздражении.

— Полагаю, лорд Майтон вызвал некоего молодого человека на дуэль, потому что был восхищен его женой?.. — он сделал широкий жест. — Но, Эйлин, почему ты слушаешь всякий вздор? Как я понял, Майтону уже далеко за шестьдесят, и он едва ли способен поколотить кого-либо, даже своих собак. — Марк вздохнул и уже спокойнее продолжал: — Зачем ты слушаешь Прайс?

— А кого мне еще слушать? — тонким голосом спросила она, губы ее дрожали. — Ты стал так мало уделять мне времени.

Марк опустился на кушетку рядом с женой и взял ее руки в свои.

— Я же говорил тебе, Эйлин, что не могу быть одновременно в двух или трех местах, не разорваться же. Я почти постоянно сижу в шахте. Раньше можно было управляющему всем заниматься, сейчас другие времена. Ну же, улыбнись. — Он взял ее за подбородок и радостно объявил: — Догадайся, кто завтра женится? Молодой Бентвуд, фермер, ты же его знаешь.

— Правда? — слабо улыбнулась она. — Молодой Бентвуд, боже мой, — кивая головой, продолжила она, — я не видела его несколько лет. Но помню, что он очень приличный молодой человек.

— Тут ты права. Он, конечно, немного самоуверенный, но фермер хороший. Парень ведет дела куда лучше, чем его отец.

— А ты знаешь, кто его невеста?

— Думаю, что девушка, — он рассмеялся и потряс жену за руку.

— Ах, Марк! — отворачиваясь, она сердито надула губы.

— Я правда ничего о ней не знаю.

— Как по-твоему, должны мы им сделать подарок?

— Подарок? Хорошая мысль, но что подарить?

— Действительно, что? — Она откинулась на подушку и ненадолго задумалась. — Что-нибудь из серебра: молочник или сахарницу. Их много в буфетах, и одним больше, одним меньше — не имеет значения.

— Да, ты права, жест очень милый. — Он наклонился и слегка коснулся губами ее щеки, затем повторил: — Очень милый жест, ты такая внимательная и заботливая. Позднее я захвачу несколько вещиц и зайду к тебе, чтобы ты выбрала подходящее.

— Да, хорошо. И еще, Марк, — просительным тоном продолжала Эйлин, жестом останавливая мужа, собравшегося встать. — Поднимись, пожалуйста, в детскую и поговори с Мэтью, но, умоляю, не будь с ним груб. Я знаю, он вел себя плохо. Мейбл сказала, что ходила наверх и уговаривала его прекратить шалости. Он опять огорчил Дьюхерст. Но у этой девушки совершенно нет характера, она не может справиться с детьми… Я не знаю, что делать.

Марк круто повернулся, от его прежнего благодушия не осталось и следа.

— А я знаю, я уже думал над этим, и мы с тобой должны все обсудить, Эйлин. Парня следует отправить в пансион.

— Нет, нет! Только не это! Я уже говорила тебе, что не хочу даже слышать ни о чем подобном. Кроме того, за пансион нужно платить, а ты постоянно напоминаешь мне, что расходы на ведение хозяйства необходимо сократить. Нет, я никогда на это не соглашусь, а теперь оставь меня, пожалуйста, оставь.

Когда Марк покидал комнату, Эйлин в сердцах хлопала по шелковому покрывалу. Подгоняемый раздражением, он сбежал по лестнице, выскочил из дома и через двор поспешил к конюшне. Спустя несколько минут он уже скакал к шахте.

Сопвит размышлял о том, как трудно понять женщин. Эйлин могла терпеть детей всего несколько минут в день и, тем не менее, раздражалась, стоило завести разговор о том, чтобы отправить их в пансион…Нет, ему не дано понять свою жену, да и не только ее, логика женщины — это загадка. Вот леди Майтон, казалось, воспринимала жизнь как шутку, даже скорее как сцену, на которой она разыгрывала свои спектакли и наставляла мужу рога. Да, женщины — непостижимые создания, от них одно только беспокойство.