Веер с гейшами - Наталья Баклина

— Поговорила?

— Какое там! Бедная девица от смущения и русские слова позабыла! В общем, похлебали мы чаю и откланялись, обещали мамаше к концу недели перезвонить. Бедняга Ичиро, он еще после Полины не отошел, а тут ему эта Леночка со своей мамашей.

Полиной звали женщину, одной из первых откликнувшуюся на Ольгину статью в «Территории». Статья вышла вечером, а утром Полина уже звонила. Она рассказывала о себе приятным голосом, сказала, что работает завклубом, произвела впечатление грамотного, образованного и жизнерадостного человека. Поехали к ней аж в Олу, поселок на берегу Охотского моря в сорока километрах от Магадана. Полина оказалась шумной высокой дамой с косой, уложенной вокруг головы. С возрастом приврала — скостила себе лет пять. С английским тоже, не принимать же в расчет ее «май нейм из Полина, ай лив ин Магадан, велкам, деа френд». Полина была потрясающая красавица кустодиевского типа, и японец на фоне ее пышных форм выглядел как подросток рядом с мамашей. От Полининых статей и темперамента он оробел, а претендентка еще добавила жару, решив показать сразу все свои таланты. Мол, фиг с ним, что английского не знаю, зато хозяйка хорошая. Вон, видишь, какие салфетки. Сама вязала! А наволочки? Сама вышивала! А пирога попробуй! Сама пекла. Со мной, знаешь, как весело будет! Я и на аккордеоне играть умею, и пою хорошо, и танцую. Хочешь, покажу? И пока Ольга переводила изумленному японцу, точнее, обоим японцам — Мачимура от Полины тоже впал в прострацию — всю эту тираду, Полина метнулась в соседнюю комнату, через минуту выскочила оттуда с шалью на плечах, в обнимку с огромным сияющим аккордеоном и заиграла «Барыню». Потом скинула аккордеон на диван рядом с Мачимурой — тот аж отпрянул, — выбежала на середину комнаты, протопала дробушку раскинув руки, растянув шаль над плечами, и завела: «На столе стоит букет, туда-сюда гнется, мне еще не сорок лет, и жених найдется»!

Тут уж Ольга оплошала с переводом — во-первых, от смеха, во-вторых, от неловкости. Полина все это делала всерьез, от души, желая понравиться японскому жениху.

Японцы вежливо досмотрели представление и откланялись. Мачимура в машине старательно улыбался, а Ичиро позволил себе осторожный комментарий: «В России женщины такие... необычные». Сказал бы уж прямо — «крейзи».

— Ольга, танцуй, тебе письмо. — Люся из отдела писем шагнула в комнату и помахала конвертом. — Только что принесли Птицыну в приемную.

— От кого?

— От Алены Никитиной из Палатки. Вот, адрес так и пишет: «Газета „Территория“, Ольге Лобановой и мистеру из Японии». И все, ни улицы, ни дома! Странно, что так быстро дошло.

Ничего странного, почтальонши тоже женщины и тоже хотят сказки про любовь. Ольгина статья, наверное, у них висит над кроватями в рамочках. Оль, посмотри, что пишет еще одна невеста. Или дай, я сама. «Здравствуйте, дорогая редакция и уважаемая Ольга Лобанова! Мне очень понравилась ваша статья про Золушку и про принца из Японии. Я даже стихи про это написала». Слушаем стихи: «Каждой Золушке в дверь // Когда-нибудь принц постучится. // Скажет: „Платье примерь“, // И с собой увезет в заграницу. // Он придет, он придет! // Надо только поверить и ждать, // Будет точно таким. О котором ты любишь мечтать.» Дальше про сказку и про глазки, в общем, все будет хорошо. И далее: «Пожалуйста, напечатайте мои стихи в вашей газете. С уважением, Алена Никитина, двенадцать лет». Оль, по-моему, ты своей заметкой разбередила сердца всех особей женского пола, проживающих в Магадане и окрестностях!

— Мам, привет! — заглянула в кабинет Нюська.

— Привет, заходи. Ты чего тут?

— Мам, я ключи утром забыла, дверь открыть не могу.

— Обедала?

— Да, к тете Шуре в «Жираф» бегала, отдашь ей потом пятьдесят рублей. Я с Надей! Надь, заходи. Здрасьте, теть Тань!

— Привет, красавицы. Вы случайно замуж в Японию не собираетесь? — Мухина еще раз взглянула на письмо Алены Никитиной и засунула его в пухлую папку с корреспонденцией.

— Не-а, нам рано еще! — засмеялась Нюська.

— Точно? А то нынче, похоже, о японском принце мечтает все женское население Магаданской области с двенадцати до шестидесяти пяти лет!

— Да что за жених-то, теть Тань?

— Мама же писала твоя: принц из Японии ищет свою Золушку, которая говорит по-английски, и через две недели — нет, теперь уже через десять дней — он женится на ней и увезет в свой дворец.

— А можно, я позвоню? — вмешалась вдруг Надя, которая, похоже, тоже впервые слышала про принца и что-то соображала. — Алло, Вика! Это я. Вик, я тебе жениха нашла. Он ищет невесту, а ты же хорошо говоришь по-английски... Да не придуриваюсь я! Теть Оль, скажите ей! Это сестра моя, Вика, думает, я ее дразню!

— Виктория, здравствуйте! Я Ольга Лобанова, мама Надиной подруги, журналист «Территории». Тут вот какая ситуация, — и Ольга в который уже раз рассказала про Ичиро, про его планы и ожидания в отношении русской невесты. — Виктория, вам сколько лет?

— Двадцать девять.

— Английский язык хорошо знаете?

— У меня кандидатский минимум, свободно говорю.

— Замужем не были, детей нет? Виктория выдержала паузу с полминуты и странным голосом ответила:

— Нет.

— Тогда вы просто идеально подходите нашему японцу! Давайте я вас завтра с ним познакомлю, а то мне уже стыдно за Магадан — ни одной приличной женщины на нашу статью не откликнулось!

— Статью? — Виктория явно не понимала, о чем речь.

Да, я писала в «Территории» в понедельник про его приезд. Теперь звонят все подряд, в Японию просятся. Соглашайтесь, Вика, просто познакомитесь с Ичиро и все! Поговорите с ним хотя бы, — убеждала Ольга. Ей отчего-то очень хотелось, чтобы Вика согласилась.

— Я... подумаю. Спасибо. До свидания. — Вика оборвала разговор и положила трубку.

— Ну, согласилась? — Надя аж пританцовывала от нетерпения, складывая свою миловидную рожицу в уморительную гримаску.

— Сказала, подумает. Надь, она симпатичная, сестра твоя?

— Она красивая, у нее жених был из их института, тоже биолог. Он погиб в прошлом году, в речку сорвался и утонул. («А я ее про мужа и детей спрашивала!») Вика весь год как неживая ходила, плакала все время. Сейчас получше стала. Мама, знаете, как за нее переживает! Я слышала, на кухне говорила: «Жизнь продолжается, ты молодая, у тебя все впереди». А Вика: «Я не могу жить здесь, где все напоминает об Олеге». Олег — это ее парень. Мы теперь, наверное, уедем из Магадана. Мама квартиру продавать хочет, уже книги и посуду в коробки сложила. А японец ваш красивый?

— Симпатичный, умный и очень вежливый. Блин, я просто в сваху какую-то превратилась!

— Да ладно вам, теть Оль. Нюсь, ключи взяла? Пошли ко мне Вику уговаривать.

— Ольга, я, наверное, кажусь вам жутко легкомысленной. Но я на самом деле не такая. Я никогда на улице не знакомилась, и с Олегом мы в институте познакомились, по работе. Заявление уже подали, а он... погиб. Надя вчера позвонила, дала вам трубку, и я вдруг подумала: что мне мешает посмотреть на вашего японца? Просто посмотреть. Пусть хоть что-то разорвет этот крут: дом-работа-телевизор. Меня уже тошнит и от книг, и от сериалов. Но смотрю, читаю, лишь бы про Олега не думать. Мама говорит, что так нельзя, что жизнь продолжается, что мне нужно познакомиться с кем-нибудь. А я не умею знакомиться. И после Олега смотреть ни на кого не могу. Все время сравниваю. А тут ваш звонок и ваш японец... Я, наверное, кажусь вам несерьезной! — Ольга заехала за Викторией и все те полчаса, что они были вместе, та бормотала, что напрасно они это затеяли и вообще...