Возмутитель спокойствия - Кара Колтер

Волосы она опять собрала в узел, кроссовки просто светились в темноте. Бьюфорд положил голову ей на колени, несмотря на ее неприязнь, а может, забыв о ней. Говорят, собака видит человека насквозь. Похоже, Бьюфорд решил, что у Мисс Заносчивость доброе сердце. Голова ее склонилась к окну, рот чуть приоткрылся. Тэлли прерывисто всхрапнула, что смутило бы ее, услышь она это. Даже во сне девушка выглядела встревоженной: лоб наморщен, руки на коленях сжаты в кулаки. Впрочем, он и сам немного беспокоился, но не хотел, чтобы она это заметила. Его жизнь только что перевернулась с ног на голову.

За окном великолепный восход – розовый, ярко-оранжевый, красный и желтый цвета окрашивали прерию.

Итак, у него есть ребенок. Это открытие ошеломило Джи Ди, словно удар боксера-тяжеловеса. Мальчик. У него есть сын, названный в его честь. Ребенок, не знавший заботы и защиты отца. Каждый пропущенный день его рождения – предательство, каждая пропущенная веха – первые шаги, первые слова, первые снежинки – предательство. Каждое пропущенное Рождество, посещение Санта-Клауса, поиск пасхального яйца – предательство. Странное дело, но известие о сыне не расстроило человека, связавшего себя клятвой остаться холостяком на всю жизнь.

Недурно получилось, однако. Обрести сына и не иметь никаких семейных проблем, о которых так мечтала Телли. Джи Ди мысленно отметил – позвонить адвокату, чтобы выяснить, каковы его права и обязанности по отношению к сыну, хотя он и сам их знает.

Он опять взглянул на спящую девушку. Жаль, что ей не хватило ума отказаться от иллюзий насчет семьи, как ему…

У него в жизни тоже не все шло гладко. Мать никогда не была счастлива в Дансере и винила в этом Джи Ди и его отца. Он рос, внимая ее причитаниям о том, чего она лишена. Если бы не они, говорила мать, принимать бы ей солнечные ванны в Сен-Тропе, или кататься на лыжах в Стимботе, или заниматься серфингом на диком северном побережье Оаху. Если бы не семья, которая ее связывала, у нее была бы захватывающая, полная приключений, достойная жизнь, а не прозябание в качестве кухарки и уборщицы с поездками на хоккейные матчи местного значения. Она ушла от них, слава богу, когда Джи Ди было тринадцать. Он вспоминал, какая у них с отцом началась, наконец, веселая жизнь. Некоторое время они поддерживали с матерью связь, а та оставалась такой же несчастной, как прежде, хотя теперь ей уже некого было винить…

Много позже Джи Ди понял, что его мать была просто подвержена депрессии, но в то время он винил во всех ее несчастьях себя. Не потому ли его бессознательно влекло к Элане? Пытался ли он завоевать любовь женщины, которая, подобно его матери, была не в состоянии ее дать? Может быть, он пытался залечить рану, полученную в детстве?

Джи Ди терпеть не мог болтовни, не был склонен ни к самокопанию, ни к занудному исследованию особенностей собственного мышления. А то, что сейчас его охватила какая-то странная задумчивость, – так он почти не спал ночью. Презрительно хмыкнув, мужчина поставил кассету с музыкой кантри. Какой-то парень пел длинную балладу о том, как попал в тюрьму из-за женщины, сделавшей его несчастным. Бьюфорд вздыхал, жалобно поскуливая в нужных местах песни.

Тэлли медленно потянулась и открыла глаза. Когда наблюдаешь, как пробуждается женщина, всегда сожалеешь о том, чего не было.

– Где мы? – спросила она и попыталась столкнуть голову Бьюфорда с колен, но тот уперся, умоляюще глядя на нее снизу вверх.

Она нахмурилась, но уступила без особой борьбы. Интересно: мисс Смит всегда старалась казаться замкнутой и холодной, чтобы скрыть жар, который Джи Ди почувствовал в ее поцелуях, скрыть мягкость, которую он заметил в момент ее пробуждения.

Джи Ди объяснил, где они проезжают.

– Остановимся на завтрак в следующем городке.

Тэлли вздохнула и отвернулась к окну, будто набираясь решимости, потом сказала:

– Жаль, что вы не узнали о нем раньше.

Что такое? Не отразились ли ночные размышления об утратах и предательстве на его лице?

– Элана всегда говорила, что не знает, кто отец Джеда, – продолжала Тэлли. – У меня не было оснований не верить ей. Она действительно совершала необдуманные поступки – ничего не могла с собой поделать… Я начала разбирать вещи Эланы пару месяцев назад. Нашла фотографию. Прочитав подпись на обороте, поняла, что вы – отец моего племянника. Биологический. С тех пор я раздумывала, как поступить. Вы имели права узнать. Было бы несправедливо с моей стороны не сказать вам. Не ваша вина, что Элана была больна. Но я должна была разузнать что-то о вас, прежде чем связать с вами жизнь Джеда.

– Другая бы на вашем месте просто сунула эту фотографию обратно, – неохотно сказал Джи Ди.

– Другому бы на вашем месте было все равно, есть у него где-то ребенок или нет. Так что мне надо было выяснить, как вы к этому отнесетесь.

– Расскажите мне о нем, – попросил он. – Расскажите о моем сыне.

– У меня есть фотография.

Он так резко свернул к обочине, что Бьюфорд чуть не слетел на пол.

– Покажите!

Тэлли покопалась в большой сумке и, наконец, нашла. Маленький мальчик сидел на табурете с аккуратно сложенными на коленях руками и скрещенными ногами. В клетчатой рубашке, штанишках с помочами, с дурацким галстуком-бабочкой. Выражение лица – торжественное. Темные глаза, темные волосы гладко зачесаны назад. Густые, как щетка трубочиста, ресницы.

Джи Ди всмотрелся в черты лица своего сына.

– В этом возрасте я был похож на него, – пробормотал он. – У меня где-то есть почти такая же фотография. Только никакой бабочки, слава богу.

– В бабочке нет ничего ужасного, – возразила она, пожалуй, слишком пылко. – Когда я увидела ваш снимок в вещах Эланы, у меня не осталось никаких сомнений. Те же прекрасные карие глаза.

Она спохватилась и покраснела.

Так, Тэлли Смит думает, что у него красивые глаза. Приятно. До чего же изменилась его жизнь за прошедшие сутки! Джи Ди снова вырулил на дорогу.

– Сколько ему здесь?

– Это снято несколько месяцев назад.

– Теперь расскажите мне все, – потребовал он грубовато, – с той минуты, когда он родился.

Она собралась с мыслями и начала:

– Он родился в шесть утра, 10 апреля. Знаете, как малыши капризничают, когда их фотографируют? Но этот – нет. Маленький Будда – с самого рождения.

Уголком глаза он заметил, что она говорит о мальчике с трепетом. Бог с ними, с чистыми кроссовками, с ее мечтами о порядке в доме – любовь к этому ребенку важнее.

– Элана могла приходить и уходить, а я всегда была рядом.

Он услышал невысказанное: «Заполняла пустоты».

Тэлли описывала, каким младенцем был Джед; как ему купили крошечный костюм кролика для первой Пасхи. Как она давала ему размятые бананы – первую настоящую еду.