Русалка из Винсема - Эва Киншоу

Беатрикс не ожидала услышать жуткую новость и поперхнулась. Тертая морковь буквально застряла в горле.

— Это шутка? — выдохнула она.

Он покачал головой.

— На каком основании — опротестовано?

— На том основании, что мы вынудили Кристиана Ван дер Мея составить это завещание в нашу пользу.

— Но это же полная чепуха! Никому из нас и в голову бы не пришло такое… Мы вообще не имели понятия о том, что задумал старик!

— Это знаю я, и это знаете вы, Беатрикс. К сожалению, Ван дер Мей никогда не сможет подтвердить наше убеждение. Из могилы никто еще не поднимался.

— И вы только сейчас нашли время сообщить мне об этом?

— Да, только сейчас. Я был очень занят.

— Но это ужасно! Это же катастрофа!

— Конечно, — согласился он. — Для вас, мисс Робинсон, катастрофа.

— Но кто же посмел вставлять нам палки в колеса? Кто хочет навредить? — возмущалась Беатрикс.

Корнелиус молчал и пил кофе, потом беззвучно поставил чашку на блюдце, отодвинул их в сторону, вытер рот салфеткой и произнес:

— Один из родственников банкира. Он считает, что поместье принадлежит ему.

— Но кто именно? — не успокаивалась Беатрикс.

— Брат Кристиана Ван дер Мея. Его зовут Константин. Обуславливает он это тем, что поместье принадлежит семейству Ван дер Меев. Мол, когда-то его приобрел прадедушка, и с тех пор оно постоянно находилось во владении этой семьи. Возможно, для нас единственный выход, это оспаривать его мнение и судиться. Разумнее всего в сложившейся ситуации — продать поместье, чтобы возместить расходы на судебные издержки. Но завещание нам запрещает это сделать.

— Да-а… Выходит, старик над нами посмеялся? — горестно воскликнула Беатрикс.

Выдержав паузу, Мидволд сказал:

— Не посмеялся. Он даже написал письмо, в котором объяснил свое необычное завещание.

— В таком случае я ничего не понимаю, — развела руками Беатрикс.

— Это понять действительно трудно, — согласился адвокат. — Но перейду к самому главному. В своем письме старик объяснил, что если мы выполним его желание, то проблем с наследованием у нас не будет.

— Что же это за желание?

— Мы должны пожениться.

— Корнелиус, я готова упасть со стула, — попросту сказала Беатрикс. — Вы не ошибаетесь?

— Я никогда не ошибаюсь. Такова воля покойного. Поместье будет принадлежать нам, и никто не оспорит наше право на него только в случае нашего официального брака. Брат Ван дер Мей не верит, что это может произойти, и пытается отвоевать его обратно.

— Так что же делать? — отчаянно воскликнула девушка.

— Венчаться, — спокойно произнес Мидволд. — Надо идти до конца.

В его глазах зажглись озорные огоньки, он добавил:

— Иначе, ради чего вы пикетировали двери банкирской конторы?

Беатрикс продолжала недоумевать.

— Но почему же он просто не завещал это поместье только мне — ведь мои родные и я пострадали? Почему вмешал в это дело и вас?

— Теперь об этом никто даже догадаться не сумеет. Старик умирал. О чем он думал в последние дни и минуты, знает один только Господь.

Мидволд хитро посмотрел на девушку.

— А может быть, его осенило перед смертью, что я и вы необыкновенно друг другу подходим? Вот он и решил нас подтолкнуть к браку.

— Да с чего такое могло прийти ему в голову? — горько засмеялась Беатрикс. — Что же такого было любовного в наших отношениях?

— Да уж точно, я тоже ничего не заметил. — Губы адвоката скривились.

— Корнелиус, тогда, на встрече с Ван дер Меем, я думала исключительно о проблемах дедушки и бабушки, но никак не о браке с вами.

Что-то доброе мелькнуло в глазах Мидволда, но он ничего не сказал.

— Так что же вы думаете обо всем этом? Вы — профессионал-юрист, объясните…

— То же, что и вы, к сожалению. Но, согласитесь, мы вместе почувствовали, что Кристиан что-то не договаривал, скрывал, не правда ли, Беатрикс?

Мисс Робинсон кивнула.

Мидволд продолжал:

— Старик был не только финансистом, он еще занимался филантропией. Кристиан искренне хотел помочь вам, вернее вашим дедушке и бабушке — покрыть их убытки, а меня приплел к этому делу с той целью, чтобы я, как адвокат, позаботился о сохранении вашей новой собственности.

Беатрикс еще раз кивнула.

— Что он сказал на прощание? Кажется: «Присмотри за ней»?

— Да, это были его последние слова, — ответил Корнелиус. — Но, конечно, все, что я говорил, это лишь мои догадки…

Беатрикс вздохнула. Ее пальцы нервно гладили ручку кофейной чашки. Выразительные зеленые глаза наполнились печалью.

Нет, это невозможно, чтобы она обрела в жизни сразу все, — поместье, деньги и Корнелиуса Мидволда — преуспевающего адвоката — в качестве мужа. Девушка готова была расплакаться.

— Ничего страшного, мы сохраним наши права на поместье, — обнадежил ее Мидволд. Естественно, от него не укрылось, что ее глаза наполнились слезами.

— Это каким же образом? — тусклым голосом спросила она.

— А мы поженимся.

«Я готова умереть от счастья!» — мелькнуло в ее голове. Ее губы расплылись в недоверчивой улыбке.

— Надеюсь, вы шутите, или… Вы предлагаете мне фиктивный брак?

— А как вы, мисс Робинсон, предпочитаете выйти замуж — фиктивно или нет?

Она облизала губы, зрачки ее расширились. Ах, мистер Мидволд, вы играете с девушкой, как кошка с мышкой.

— Мы… Мы ведь совершенно не знаем друг друга. И еще, если бы не обстоятельства… Я думаю, что вы все-таки шутите, — добавила она со сложным ощущением достоинства, независимости и влюбленности. — Это очень нехорошо, если вы об этом говорите серьезно, мистер Мидволд.

Он выглядел вполне невозмутимым.

— Вы все-таки не ответили на мой вопрос.

Беатрикс открыла рот, потом закрыла его и наконец сдержанно произнесла:

— Мне трудно что-либо вам сказать.

— В таком случае считаете ли вы, что наше бракосочетание все равно состоится?

Она кинула на адвоката быстрый взгляд.

— Мистер Мидволд, ваша настойчивость удивительна. Вам-то какая выгода от нашего брака?

— Да прямая выгода, — ответил адвокат. — Мне будет удобно иногда бывать в Винсеме, в этом замечательном поместье.

— Почему?

— Планирую расширить сеть адвокатских контор. Одну из них открою в районе Винсема.

Беатрикс от неожиданности опрокинула свою чашку. Кофе растекся по скатерти. «Какая я неловкая, он видит мою слабость, растерянность!» — испугалась девушка.