Навеки твоя - Кэтлин Харрингтон

Франсин удивленно ахнула, увидев, что граф Кинрат и его соплеменники добродушно смеются над переодетыми в костюмы шотландских горцев акробатами, которые маршировали вокруг волшебного замка.

Да, сейчас шотландцы смеются.

Но будут ли они смеяться, когда спектакль закончится? Если в приступе ярости они устроят скандал, то могут кого-нибудь покалечить или даже убить.

Ни один англичанин, кроме телохранителей короля, не посмеет в присутствии монарха вытащить свой меч, так как за это могут обвинить в государственной измене. А взбешенные от злости шотландцы способны совершить такое безрассудство? Если да, то кровавой бойни не избежать. После этого аннулируют брачный контракт, заключенный между шотландским монархом и английской принцессой, а Договор о вечном мире, заключенный между двумя королевствами, будет навсегда разорван.

И она, Франсин Гренвилль, вдовствующая графиня Уолсингхем, скорее всего, всю оставшуюся жизнь проведет в Тауэре. Ее прелестная, чистая и непорочная, как ангел, дочь Анжелика останется нищей сиротой, так как все имущество — движимое и недвижимое — человека, осужденного за уголовное преступление, обычно отходит королю.

Если случится самое страшное, то Франсин наверняка не удастся доказать свою невиновность. Нет, только она, и никто другой, будет виновата в том, что кто-то лишится жизни или какой-нибудь части тела.

Даже будучи ребенком, она ни разу не позволила себе увильнуть от ответственности, если из-за ее неосторожности или неблагоразумия случалось что-то плохое, а это бывало довольно часто. Это ее сестра Сесилия всегда была образцовым ребенком — понятливым и послушным.

До неприличия своенравная и упрямая, Франсин испытывала терпение своего отца (упокой Господь его душу!) до того самого дня, пока ее супруг не взял на себя ответственность за ее хорошее поведение и приличные манеры. Но Матиас был даже более снисходительным и терпимым, чем лорд Пармер.

«Если жалеть розги, то ребенок вырастет непослушным и избалованным», — после каждого возмутительного случая предупреждали отца соседи. И вот теперь все несчастья, которые они предсказывали, повисли над головой Франсин черной грозовой тучей.

Леди Уолсингхем закрыла глаза.

«Господь милосердный. Отец наш небесный, — мысленно молилась она, — если ты спасешь меня от этой катастрофы, то я обещаю… Я обещаю, что никогда больше не буду совершать глупости. И пожалуйста, сделай так, чтобы он не превратил меня в кошку. Ты знаешь, о ком я говорю. Аминь».

Господь, в силу своей мудрости, не стал, однако, вмешиваться и не сделал ничего для того, чтобы предотвратить надвигающееся несчастье. Он просто позволил спектаклю и дальше следовать сюжету, сочиненному Франсин.

Ангел Любви, роль которого великолепно играла леди Констанс, стоял на зубчатой башне замка. Он махнул рукой, давая понять, что не стоит спешить.

— Не торопитесь, шотландцы! — крикнул Ангел. — Это не вы разрушили чары Вельзевула! Наш храбрый защитник сэр Реджинальд заслужил право назвать самую красивую девушку своей невестой, а не ваш предводитель, хотя он и чертовски красивый парень.

Услышав слова Ангела, псевдошотландцы — они были в черно-белых килтах, из-под которых торчали длинные, затянутые в узкие чулки ноги, с пледами, наброшенными на плечи и пристегнутыми к атласным жилетам, — начали смеяться и презрительно фыркать. Сверкая своими черными цыганскими глазами, они важно расхаживали по залу, уперев руки в боки.

— Ты не можешь лишить нас заслуженной награды, — крикнул их предводитель, который по-прежнему балансировал на ходулях, сидевшему на башне серафиму. — Если будет нужно, мы сможем взять силой то, что нам причитается.

Услышав угрозу лейрда шотландцев, все девицы испуганно охнули и отскочили от окон.

— Дорогой Ангел, пожалуйста, спаси нас от этих злобных существ! — взмолились они.

— Не будьте такими глупыми! — воскликнули шотландцы, насмешливо переглядываясь. — Мы никуда не уйдем без своих невест и будем стоять здесь до тех пор, пока вы не сдадитесь.