Спаси меня, мой талисман! - Наталья Шатрова

879 г. (от Р.Х.)

Лето выдалось необычно тяжелым: с тех пор как стаял снег, ни одной дождинки не выпало. От яркого солнца, палящего с раннего утра до позднего вечера, за весь день ни разу не прикрывшись тучкой, от суши и суховея пожухли колосья на полях, травы на пастбищах выгорели. Пыль и зной слепят глаза. Во время колошения нив особо дождь земле необходим, но вот и праздник Купалы, бога земных плодов, наступил, а небо не пролило воды ни капельки.

Не спится Белаве. Смотрит она, лежа на спине, на полусгнившие балки перекрытия и думает: беда на мир идет лютая, быть голоду смертному.

Эту зиму Белава, Ярина и Дар пережили. Первое время ребята все тосковали по отцу и матери, ждали, что Недвига вот-вот появится, но она так и не пришла. Видать, завалило ее рухнувшей избой, если они не видели ее среди живых пленников и тела не нашли.

Белава ребятами не тяготилась. К тому же Дар оказывал посильную помощь, охотясь в лесу. Пареньку всего пятнадцать, но, надо признать, навыком охотника он владеет сполна, и без дичи они не жили. Подсоблял в хозяйстве и небольшой огород при лачуге. Но главным подспорьем оставалось все же знахарство, и от благосостояния сельчан в округе зависела плата, обеспечивающая жизнь ведунье и ее родным.

Рассвет просочился сквозь узкое оконце – пора вставать. Позевывая, Белава спустила босые ноги на земляной утрамбованный пол, сладко потянулась. День сегодня предстоит нелегкий: надо собрать побольше трав – накануне Купалы они имеют наибольшую лечебную силу. А вечером, когда сельчане на игрища соберутся, она пойдет искать цветок папоротника. Он распускается один раз в сто лет – только в купальскую ночь – и обладает сильной магией. С цветком папоротника Белава любую болезнь одолела бы, но он настолько скрытен, что не показывается людям на глаза, боясь попасть в дурные руки. Видать, правду говорят, что находят его только счастливые. Белава же в свои двадцать три счастья еще не видала.

Женщина тихо поднялась с приколоченной к стене лавки и двинулась к выходу, боясь потревожить сон сестры и Дара, спавших за печью, подальше от покосившейся двери и оконца, на охапке соломы, разложенной на земляном полу.

Восходящее солнце со светлой зарей вновь предвещало жаркий день. Белава прошла под навес, где хранились дрова и содержалась коза. Знахарка печально посмотрела на животинку, вздохнула удрученно: кормилицу пора менять. А может, зиму протянет, не сдохнет? О новой козе и мечтать нечего. Самим бы с голоду не помереть.

Подоив козу, Белава отвела ее на выгон, вернулась к лачуге. Ребята уже проснулись. Ярина хлопотала у костра, раздувая огонь.

Девушке минуло шестнадцать лет. Боги не поскупились, щедро одарили ее и стройностью, и приятной внешностью, и добрым нравом. От матери-иноземки ей достались иссиня-черные волосы, спадавшие до колен густыми шелковистыми прядями, черные брови и ресницы, выгодно оттенявшие светлое лицо с яркими алыми губами и темно-синими глазами. Телом же Ярина уродилась в северян: еще по-девичьи хрупкая, но в ней уже заметна женская стать, присущая славянкам: сильные ноги и золотые руки, в которых спорилось любое дело.

По тропинке, ведущей от родника, поднялся Дар, поставил бадью с чистой водой около Ярины и обратился к Белаве:

– Березку у родника по-новому принарядить бы надо к празднику. А то вдруг Берегиня обидится и высушит воду.

– Вот ты и займись этим после завтрака, – улыбнулась женщина, зная бережное, благоговейное отношение брата к святым местам. – А Ярина пойдет со мной травы собирать.

– Хорошо, – согласился Дар и, повернувшись к костру, принялся ломать сушняк.

Дар выглядел старше своих пятнадцати лет, вымахал выше всех парней в округе. В его твердой походке, гибких движениях, гордой посадке головы и развороте плеч чувствовались выносливость и мужская сила. Светлыми волосами, кудрявыми прядями спускавшимися на плечи, серыми глазами и прямым подбородком с еле заметным пушком он свел с ума не одну девчонку, но не обращал на них внимания. Единственными женщинами, которых он уважал, были его незаурядные сестры, обладающие даром целительниц.

На игрищах Дар считался первым заводилой и отличался завидной удалью. В военных состязаниях, устраиваемых иногда старейшинами селений между молодежью, он не знал себе равных, одинаково хорошо владея и ножом, всегда висящим на поясе вместе с ложкой и кресалом, и топором, и луком со стрелами, которые изготавливал сам. Всем этим премудростям с малолетства обучал его отец, и Дар не забывал науку, пополняя ее новыми приемами, придуманными им самим.

Белава часто задумывалась о дальнейшей судьбе Дара. Воинское искусство годилось для ратного боя, но было бесполезно в повседневной жизни пахаря. Ему бы на коне скакать, теша себя и других исполинским величием, а не жить среди простых сельчан.

Но боги распорядились судьбой Дара по-своему – не Белаве перечить высшим силам. С рождением Дара была связана тайна, мучившая женщину, но не настолько, чтобы открыться юноше. Она надеялась на богов, которые со временем подскажут, как быть, а пока Белава приготовилась ждать, не тревожа парня напрасно.

После завтрака Белава и Ярина отправились собирать травы.