Вечер, полный сюрпризов - Нина Харрингтон

Лотти смогла перевести дух и помассировать затекшую руку.

На лестнице раздались тяжелые мужские шаги, она зажмурилась.

Роб ворвался в кухню, сверкающими глазами, темными и пронзительными, оглядел всю сцену. В глазах читались обвинение и гнев. Совсем как тогда, когда они виделись последний раз.

– Что тут происходит? – Он с каждым словом задирал подбородок все выше и выше.

– Адель нужен воздух и лимонный бисквит. Я помогла ей и с тем и с другим. Понятно?

Тот Роб, которого она знала три года назад, был до неприличия уверен в себе. Хозяин Вселенной, требующий и ожидающий от всех поклонения своему таланту и величию. Именно такой мужчина снова стоял сейчас в этой комнате.

– Я увезу ее отсюда. С ней все в порядке. Она в полном порядке.

Согласно кивая, Лотти не могла отвести взгляда от его потрясающих глаз. И чем дольше смотрела, тем они становились все удивительнее и непостижимее, и это заставляло ее нервничать.

Роб, может, и был самым уверенным в себе, собранным и твердым человеком из всех, кого она когда-либо встречала, но сейчас она видела в его глазах тревогу и смятение.

Что-то его беспокоило. Но она не понимала что.

– Вы заказали какой-нибудь транспорт? – Лотти пыталась говорить непринужденно, чтобы не напугать Адель.

– Не беспокойтесь об этом, – резко ответил Роб. – Самое важное – было привести ее сюда до того, как она оконфузится.

Лотти улыбнулась милой женщине, которая опиралась на посудомоечную машину и деликатно откусывала маленькие кусочки от пирожного, явно не прислушиваясь к их беседе.

– Почему? Это ведь ее вечеринка. Разве она не может повеселиться на открытии своей выставки?

– Но не перед этими людьми. Они ищут малейший повод подловить нас и продать подороже наши фотографии. Они знают меня. И они знают, где меня найти. Мне не нужны скандальные сцены. Совершенно не нужны.

– Вы. Они знают вас.

Лотти смотрела на него, открыв рот, и недоверчиво качала головой:

– О, я глупая. Я подумала, что вы беспокоитесь, чтобы ваша мама не испортила это грандиозное для нее событие. А вы, оказывается, больше беспокоитесь о том, как к этому может отнестись пресса, ждущая вас на парадном входе. Вы и ваш драгоценный имидж – вот что важнее всего.

– Вы не знаете, о чем говорите, – прошептал он, и она увидела, как в его глазах промелькнула такая боль, что они стали темнее и ярче.

– Не знаю? Удивитесь, как много я знаю о людях, которые ставят свою так называемую репутацию выше всего.

Она почувствовала, что у нее вспыхнула шея, но ничего не могла с этим поделать.

Сколько раз ее отец повторял, что не хочет сцен. Как часто она стояла рядом с ним, боясь говорить и даже двигаться, потому что он давал ей строжайшие инструкции стоять молча и в его тени ради интересов компании. Не суетиться. Иначе будет скандал, а этого никто не хочет. Никогда не делай ничего, что можно было бы истолковать в дурном свете.

Однажды она напилась после того, как мультидолларовый клиент подписал с ней договор, и приехала домой посреди пышного приема, устраиваемого ее родителями, счастливая, веселая, громко хохочущая. Мать была так недовольна ее поведением, что попросила уйти к себе в комнату и оставаться там, чтобы ее не увидели гости.

Никто не задумывался, счастлива ли она. Все крутилось вокруг тщательно выверенного и совершенно фальшивого имиджа отца. И все в семье делалось для того, чтобы мир никогда не увидел ни одной трещинки в его так скрупулезно сконструированном для внешнего пользования образе.

Он был тиран, садист и лжец. И мошенник.

А теперь вот и Роб ведет себя так же, как он.

Она была так рассержена, что могла бы его ударить. Эгоистичный подонок. Лотти впилась ногтями в ладони, хотелось распахнуть двери кухни и предоставить ему самому разбираться со всем этим дерьмом.

– Очень хорошее пирожное. Есть еще?

Адель!

Вина и стыд пронзили Лотти так быстро, что с нее разом слетело негодование на Роба, осталась только жалость к нуждающейся в помощи пожилой даме. Дело не в нем, а в том, чтобы помочь Адель.

– Конечно, – ответила Лотти. – Я ведь собираюсь вернуться в кондитерскую. Хотите, подвезу? Могу подбросить вас до гостиницы, если нужно. Теперь вам намного лучше.

– Отличная идея. – Адель попыталась взять один из винных бокалов, стоящих на подносе у посудомоечной машины. – О, мой бокал пуст.

– Нет проблем. У меня есть отличный кофе и черный чай в кондитерской. И потом, когда вы вернетесь в гостиницу, ваш сын сделает, – она прищурилась, – горячий шоколад. Ну как?

Адель вскочила и протянула ей руку:

– Поехали. Пирожные в студию!

– Я еду с вами.

– Не выйдет. В фургоне только два места для дам. Адель прекрасно доедет на пассажирском сиденье.

Роб фыркнул и помахал матери, которая спокойно сидела в фургоне, уже пристегнувшись, рассеянно глядя осоловевшими глазами на главный вход в галерею.

– Тогда поезжайте в гостиницу, я поеду за вами на такси.

Лотти вздохнула и, подняв подбородок, наклонилась к нему, процедив сквозь зубы:

– Чтобы посмотреть, как Адель не вывалится из фургона прямо перед камерами? Те еще фотографии получатся. Не выйдет. Вашей матери нужно поехать куда-нибудь на пару часов, отдохнуть и восстановиться, а не бежать сломя голову в гостиницу. – Она взмахнула рукой. – Ди уехала в Китай, и у меня есть свободная комната, которой может воспользоваться ваша мама, если захочет. Следующий вопрос.

Он сделал шаг вперед, так что они чуть не столкнулись:

– Моя мама – это моя ответственность, не ваша.

Лотти, прищурившись, смотрела на Роба:

– Позвольте мне пояснить кое-что. Я не собираюсь ничего делать для вас. Я делаю это ради Адель. Хулиган.

– Позвольте и мне пояснить кое-что. Я не разрешу ей ехать без моего присмотра. Похитительница.

Они молча стояли друг перед другом, воздух едва не светился от электричества, готового заискрить в узком промежутке между ними.

И тут возникла совершенно четкая, но смелая идея.

Ей нужна замена Валенсии Кагони на вечере по сбору средств для благотворительного фонда, а Робу нужен ее фургон, чтобы уехать. Может быть, это выход для них обоих?

Лотти сделала медленный вдох. План вырисовывался все яснее и яснее.

– Есть только один способ убедить меня разрешить вам поехать с моими противнями. Если это не ущемит вашу гордость, конечно. Я понимаю, это далеко не тот транспорт, к которому вы привыкли.

Гневный вид и взгляд, мечущий молнии, вдобавок рука, упершаяся в бок, уже напугали бы менее решительную женщину. Но Лотти крепкий орешек. Роб медленно поплелся к задней двери ее фургона и влез внутрь: