Плененная невинность - Люси Эллис

Мария искоса взглянула на нее.

— Ему нужна добрая, верная девушка, которая бы готовила, убирала, растила деток и радовала его в постели.

Мэйзи была готова провалиться сквозь землю. Готовить, убирать и ублажать… Ах да, еще и детей рожать.

— Да, он выучил английский, у него есть дома в Нью-Йорке и Майами, но в глубине души он остался европейцем. Русские мужчины похожи на итальянцев — они весьма старомодны. Конечно, времена меняются, и он, как говорится, современный парень, но когда он остепенится…

— Мне не кажется, что он готов остепениться, — пробормотала Мэйзи, думая о том, что этот разговор совершенно не к месту перед ужином с Алексеем.

— Если дать мужчинам волю, они никогда не остепенятся. Их просто надо слегка подтолкнуть в нужном направлении.

«Полагаю, чтобы подтолкнуть Алексея, понадобится бульдозер», — мрачно подумала Мэйзи.

— Будьте осторожны, он настоящий мужчина и будет та вами ухаживать. Ведь вы хорошая девочка.

«Настоящий мужчина». Уж с этим точно не поспоришь. Мэйзи подтянула лиф платья вверх, чтобы соответствовать определению «хорошая девочка».

Когда она вошла в столовую, Алексея там не было, но ее ждал один из его работников, в котором она узнала Андрея — парня, который привез ее на виллу в первый день. Он отнесся к ней очень дружелюбно — так, как никто, кроме Марии, не относился к ней со дня ее приезда. Андрей проводил Мэйзи на крышу виллы, и пока они шли, они беседовали о прошедшем дне.

Алексей услышал ее голос прежде, чем она появилась, и тут же решил больше не посылать за ней своих работников, а брать эту задачу на себя. На ней было какое-то платье, но он с трудом мог разглядеть его, потому что она раскачивалась на высоченных каблуках. Вырез платья был довольно скромным — словно специально придуманным для того, чтобы заставить мужчину фантазировать о том, что скрывается под ним. Алексей уже представлял себе, как снимет его с Мэйзи.

Мэйзи почувствовала себя принцессой, когда Алексей подошел к ней. На нем были черные парадные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим его загорелую шею. Нет, это не просто ужин, устроенный для того, чтобы поговорить о Косте. Это настоящее свидание.

Приблизившись к ней, он увидел, что она нанесла темные тени на веки и ярко-розовую помаду на губы. Ее кожа источала тонкий аромат экзотических цветов. Да, она постаралась ради него, а теперь настал его черед приложить усилия, чтобы не наброситься на нее еще до того, как они сядут за стол.

Алексей усадил ее и сел напротив.

— Вы такая красивая, Мэйзи!

Она укоризненно посмотрела на него. Этого он не ожидал.

— Вы всегда ужинаете здесь, на крыше?

— Иногда, под настроение.

— Тут просто чудесно! — сказала она, оглядываясь вокруг. — Если бы я могла, я бы каждый вечер здесь ужинала. Мария сейчас готовит еду?

— Нет, я поручил это дело шеф-повару. — Алексей выглядел несколько удивленным, будто не ожидал от нее таких вопросов.

— Она об этом не говорила, и к тому же на кухне было очень тихо.

— Что вы делали на кухне?

— Беседовала с Марией.

— А потом с Андреем?

Мэйзи кивнула.

— Я не знала, что у вас есть шеф-повар. Мне всегда готовила Мария — у нее очень вкусно получается. Я скоро растолстею, если не начну снова бегать… Почему вы так на меня смотрите? Что я такое сказала?

— Я не знал, что вы так дружны с экономкой, — только и ответил Алексей.

— Она очень любит Костю, да и он к ней привязался.

Алексей лишь кивнул в ответ, и тут Мэйзи поняла, что ему ни капли не интересно то, о чем она говорит. Он не слушал ее — он на нее смотрел. Обычно мужчины так на нее не смотрели, тем более мужчины, сидящие с ней за одним столом, наливающие ей шампанское и выглядящие так, будто сошли со страниц журнала мод.

— Давайте поговорим о Косте, — сказала она. По ее голосу было понятно, что она нервничает.

— Пейте шампанское, Мэйзи. Вы же до сих пор к нему не притронулись!

Она машинально поднесла фужер к губам и сделала глоток. Вкус шампанского был просто божественным. Сделав еще один глоток, она слизнула каплю с губы.

Алексей смотрел на ее влажную и блестящую губу и подумал, что очень скоро коснется ее языком, а потом спустится ниже…

Мэйзи резко поставила бокал на стол, и он заметил, что ее руки дрожат. Алексей взглянул ей в глаза, но вместо желания увидел в них озадаченность.

— Нам надо поговорить о Косте, — чуть настойчивее повторила она.

Алексей вздохнул:

— Хорошо, поговорим.

Мэйзи сложила руки на коленях, как примерная ученица — и это тоже восхищало его.

— Вы хотите, чтобы Костя жил в Равелло?

— Нет. Вилла Виста-Маре — лишь один из моих домов.

— И сколько же их у вас? — удивленно отозвалась Мэйзи.

— Семь, — небрежно ответил он, будто это не имело никакого значения.

— Семь?! Зачем вам целых семь домов?

— Для удобства.

В эту минуту появился официант с закуской — крабовым салатом. Мэйзи улыбнулась ему. Алексей мысленно поинтересовался, расточает ли она улыбки каждому встречному мужчине, за исключением его самого.

— Так вы хотите, чтобы Костя путешествовал вместе с вами по миру из одного дома в другой? — спросила Мэйзи, когда официант ушел.

— Да.

Мэйзи тяжело вздохнула, глядя мимо Алексея в темноту, и тихо, почти про себя, произнесла:

— И что же с этим делать?

— Ешьте, Мэйзи. Сейчас не время для беспокойства.

Она попробовала крабовое мясо и наконец лучезарно улыбнулась.

— У него вкус моря! — воскликнула она, словно говоря о каком-то чуде.

— Иначе и быть не может, — ответил Алексей, наслаждаясь ее реакцией. — Его выловили оттуда сегодня днем.

Основное блюдо вызвало у Мэйзи такой же восторг. Она ела с аппетитом, что само по себе было редким зрелищем. Большинство женщин, с которыми приходилось ужинать Алексею, вяло ковыряли вилкой еду, зато пили литрами. Мэйзи же едва притронулась к шампанскому, зато ничего не оставила на тарелке.

— Я поговорил с детским психологом, — сказал Алексей, когда с едой было покончено. — Он считает, что Косте необходимо почувствовать себя в безопасности, прежде чем можно будет сообщить ему о смерти родителей.

Она покраснела. Алексей решил разобраться с этим непростым вопросом, прежде чем они начнут танцевать, есть мороженое и…

— Я боюсь этого, — призналась Мэйзи.

Алексей почувствовал угрызения совести за свои сладострастные мысли.