Плененная невинность - Люси Эллис

— Он еще не спрашивал, где его родители? — медленно проговорил он.

— Нет.

Последовало долгое молчание. Алексей явно ждал объяснений, но Мэйзи не знала, как рассказать ему обо всем, не обидев Анаис.

— Не знаю, как у вас в России, но в Англии богатые родители зачастую уделяют детям недостаточно внимания.

Алексей обмер от удивления.

— Вы хотите сказать, что Лео пренебрегал сыном?

Мэйзи поняла, что ступила на опасную территорию.

— Смотря что вы понимаете под словом «пренебрегать». — Она опустила глаза. — Он был очень занятым человеком и не всегда мог проводить с ним время.

— Костя еще очень мал. Естественно, что им занималась главным образом его мать.

— Анаис тоже было нелегко. — Мэйзи выдохнула. — Она родила очень рано, всего в двадцать один год. К тому же она была не особенно близка со своей матерью… Мне трудно это объяснить, но дело в том, что и она уделяла Косте не слишком много времени.

Все. Она высказалась. Алексей смотрел на нее странным взглядом, к которому она не привыкла.

— Что это за измышления, Мэйзи? Вы хотите, чтобы я думал, что Леонид Куликов был плохим отцом?

— Это не измышления, и я не утверждаю, что они были плохими людьми. Я просто пытаюсь объяснить вам, что происходит у Кости в голове.

— Для этого вы, милая моя, мне не нужны — у меня есть детский психолог, который займется этим вопросом. А сейчас меня куда больше интересует, почему вы заставляете меня думать самое худшее.

— Вовсе нет, — запротестовала Мэйзи. — Вы же сами хотели знать… — Она осеклась, заметив, что в его взгляде появилось презрение.

— Я знаю, как Лео любил этого мальчика, — сказал Алексей безапелляционным тоном.

Мэйзи отодвинула тарелку.

— Я больше не хочу есть, — тихо проговорила она.

Алексей наклонился к ней:

— Послушайте, Мэйзи, мне не нужны эти россказни. Они не делают вам чести. Я не собирался обсуждать эту тему с вами, но у меня есть пара вопросов о вашем прошлом, которые мне хотелось бы прояснить.

— Мое прошлое? — Голос Мэйзи задрожал.

— Дочь неработающей матери-одиночки, окончившая частную школу, нигде не работавшая до тех пор, пока не появилась в доме Куликовых два года назад. — В устах Алексея эти факты звучали как обвинения.

— Как вы об этом узнали? — спросила она, собравшись с духом.

— Это мое дело. Вы полагаете, я бы так просто пустил вас к себе в дом без проверки ваших данных?

— Вы могли бы спросить обо всем этом у меня.

— Да, но поверил ли бы я вам? — бархатным голосом ответил Алексей.

— Наверное, не поверили бы. Похоже, вы думаете, что я лгунья, но почему, мне непонятно.

Он смотрел на нее так, будто она совершила что-то непростительное. Она поняла, что и впрямь было бы легче соврать, придумать какую-нибудь историю. Сказать ему то, чего ждали от нее и все остальные: что Лео и Анаис были изумительной парой, что они вели потрясающую жизнь и что у них родился чудесный малыш. Но правда была в том, что они, как и все люди, были не без греха.

— Скажите, — проговорил Алексей с обманчивым спокойствием, — почему я пригласил вас на ужин?

Мэйзи знала — ее заманивают в ловушку. Сейчас она ответит Алексею, он скажет что-нибудь умное, и она будет чувствовать себя еще глупее. Поэтому она молчала.

— Вы полагали, мы будем говорить о вашем рабочем контракте? И при этом вы будете сидеть здесь в платье без бретелек, а я — наливать вам шампанское?

«Пожалуйста, не говори этого», — мысленно попросила она Алексея.

— Или же вы думали, что я захочу заниматься с вами любовью и обеспечивать вам уровень жизни, к которому вы привыкли?

Мэйзи почувствовала себя совершенно беззащитной. Ей некуда было деваться от слов Алексея, потому что они были чистой правдой. Она хотела заняться с ним любовью. Она надела для него лучшее платье и самые красивые кружевные трусики. Да-да, ее желание привлечь к себе Алексея на данный момент было важнее, чем будущее Кости. Впервые за все время с рождения Кости она поставила малыша на второе место, а себя — на первое. А Алексей теперь считает, что она — сексуально озабоченная девица, не способная ухаживать за маленьким ребенком.

Подняв на него свой виноватый взгляд, Мэйзи увидела ледяное презрение в его глазах. Ее чувство собственного достоинства было порвано на мелкие кусочки. То же самое она чувствовала за дверью своей ванной в лондонском особняке. Это все из-за него!

— Вы отправите меня домой? — спросила она.

Алексей посмотрел ей в глаза.

— Не говорите глупостей.

Алексею вдруг захотелось перечеркнуть последние пять минут и вернуться в то состояние, в котором они с ней были до разговора о Косте, но она очень сильно разозлила его своими несправедливыми словами о Лео.

— Вы нужны Косте. — Он произнес это таким тоном, будто сама мысль об этом была ему неприятна.

Собравшись с силами, Мэйзи поднялась со стула.

— Если бы ваш дурацкий следователь выполнил свою работу лучше, он бы узнал, что я никогда не работала на Куликовых. Мы с Анаис вместе учились в школе и были лучшими друзьями — я была готова на все ради нее. И я не позволю вам испортить жизнь ее сыну. Я на все сто процентов уверена, что если бы она знала о будущем, она бы назначила его опекуном меня. А вас выбрал Лео — и это было ошибкой, за которую Костя расплачиваться не должен. — Она сделала глубокий вдох, с удовлетворением отметив, что Алексей напрягся и побледнел. Она сказала ему жестокие вещи, но и он тоже. Он утверждал, что она готова лечь с ним в постель за деньги! — Вы победили, Алексей. Мне ничего не нужно от вас. Я думала, что хотела бы заняться с вами любовью, но теперь мне хочется этого меньше всего на свете.

Она пошла прочь, не оборачиваясь, и он не пытался остановить ее. Семья для него важнее, чем секс. Мэйзи при всей ее привлекательности — всего лишь женщина. А женщины есть везде.

— Шикарное платье для няни, — холодно произнес он. — Наверное, Лео хорошо вам платил. На ваше содержание, полагаю, уходит очень много денег.

— Никто никогда не содержал меня, — бросила она через плечо.

— Ну конечно. — Это прозвучало грубо, и Алексей сразу же пожалел о своих словах.

Его фраза подействовала на Мэйзи как удар в солнечное сплетение. Он заставил ее чувствовать себя проституткой. А ведь она так старалась — и все ради него… Она развернулась, не желая, чтобы последнее слово осталось за ним, но он уже поднялся с места и шел к ней с выражением раскаяния на лице. Но тут она сделала слишком резкое движение, и ее ноги на огромных каблуках подкосились. Она попыталась удержаться от падения, выставив вперед руку, но все же рухнула наземь, потянув плечо. Ее руку пронзила острая боль, и она закричала.