Примерь свадебное платье - Дина Аллен

Джеф, казалось, разделял ее боль.

— Именно поэтому ты хочешь другого ребенка, — проговорил он, и убежденность его голоса заставила Катрин вернуться к действительности.

— Да? — безжизненно спросила она.

— Да. Больше всего на свете, — кивнул он. — И я буду счастлив стать отцом этого ребенка.

Сила его чувства заполнила пустоту в ее душе и пробудила интерес к будущему. Но Катрин не могла понять, почему человек называет себя ее любовником, хотя они еще не были близки. На вид он настоящий мужчина, такой не упустит своего. Должно быть, дело в ней… Это она — по какой-то причине — уходила от близости.

Сильные пальцы Джефа обхватили ее руку. Он словно ждал ответа — и вместе с тем ничего не требовал. Но его страсть проникала глубоко в ее сердце, и оно раскрывалось навстречу. Несомненно, мужчина говорит правду.

Странно, но мысль, что сидящий рядом человек — ее возлюбленный, казалась такой… умиротворяющей. Да, все правильно, все справедливо. Она хотела другого ребенка. И разве можно найти для сына лучшего отца? Да женщины с радостью выстроятся в очередь за таким супругом!

— Мы не женаты, — неуверенно сказала она.

— Вряд ли ты хотела выйти замуж еще раз.

— А почему?

— Твой первый брак… — Джеф запнулся. Катрин видела, как больно ему говорить об этом. Он покачал головой. — Не все получилось так, как тебе хотелось…

Значит, вот в чем дело. Стало страшно в предчувствии новых осложнений. Но… разве это справедливо — возлагать на Джефа груз ошибок, совершенных другим мужчиной? Он любил ее все эти годы и ждал так долго…

Если так, то она должна знать…

— Томпсон, — вдруг сказала она. — Ты Джеф Томпсон.

— Верно.

— А я — Катрин Чалмерз.

— Это твоя девичья фамилия.

Как бы там ни было, ее несчастливый брак позади. Сейчас самое главное — это Томпсон. Она же вспомнила его фамилию!

— Спасибо, что тебе хватило терпения так долго ждать, Джеф, — искренне сказала она. — Спасибо за то, что ты заботишься обо мне.

Его лицо осветилось улыбкой.

— Я все сделаю для тебя, Катрин.

Женщина вздохнула, тронутая такой преданностью. И все же она очень устала от разговора — глаза закрывались сами собой. Нежные, сильные руки надежного человека, сидящего рядом, вселяли уверенность. Она поняла, что безгранично доверяет Джефу Томпсону.

— Мне нравятся твои руки, — тихо произнесла Катрин.

Да, многое еще непонятно. Но одно совершенно ясно — какой бы она, Катрин Чалмерз, ни была до аварии, инстинкт не подвел ее: она выбрала достойного возлюбленного. И дело не только в его внешнем обаянии. Впрочем, в этом тоже. Но главное — преданность, терпение. И то удивительное тепло, которое передавалось ей от глаз, рук, слов, жестов человека, пришедшего из забытого прошлого, чтобы стать олицетворением ее сегодняшней жизни. Чалмерз-Гайс-Томпсон… Три фамилии для нее одной. Первая и вторая — в исчезнувшем прошлом, третья — в приближающемся будущем. И не надо ничего бояться. Все хорошо. Так ли уж важна эта пропасть между мисс Чалмерз и миссис Томпсон? Кто из них уже заснул? Кто проснется?..

Мистер Томпсон навещал ее каждый день.

Больше не приходил никто.

Мужчина приносил цветы, фрукты, шоколадные конфеты, журналы, очень дорогую и хорошую косметику — все, что душе угодно, лишь бы скрасить больничную скуку. Когда стало ясно, что больная идет на поправку, ее перевели из интенсивной терапии в обычную палату. Там, в более спокойной и свободной обстановке, заботливая преданность красавца-посетителя стала привлекать внимание сестер и больных. Все с любопытством обсуждали его романтическую влюбленность.

Настоящее можно было бы назвать прекрасным, но настоящему не хватало прошлого. Его предстояло обрести. С тех пор как Катрин пришла в себя после аварии, она терзалась мыслью, что двенадцать лет жизни пропали неизвестно куда. Все усилия вспомнить ни к чему не приводили, и она начала отчаиваться.

Почему к ней приходит только один человек? Неужели больше никого в ее жизни нет? Это тревожило. Надо прояснить это обстоятельство. Очередной визит Джефа она использовала для того, чтобы залатать в памяти еще одну прореху.

— Кроме тебя никто меня не навещает. Джеф, а кому-нибудь еще известно, что я здесь? Я ничего не помню, поэтому не знаю, кому позвонить, но должны же быть у меня друзья.

— После смерти Рона ты замкнулась в себе, — объяснил он. — В прошлом году многие друзья и знакомые пытались как-то вернуть тебя к жизни, но ты отвергла все приглашения и никого не хотела видеть. Поэтому они сдались и решили оставить тебя в покое.

Их можно понять — как бы ни было ей горько сейчас это слышать.

— Значит, я сама себя изолировала.

— Именно так.

— Но ты же остался?

— Я оказался настойчивее других.

Он смущенно улыбнулся.

Что же такого этот мужчина в ней нашел? Катрин повернулась и взглянула на себя в большое зеркало. Прямо скажем, швы на голове не слишком украшают прическу. Правда, глаза, пожалуй, можно назвать красивыми. Сестры и врачи польстили: фигура хорошая… Но все равно, она явно не из тех женщин, которые сразу привлекают внимание и ошеломляют красотой. А Джеф… Когда он появляется на пороге палаты, все разговоры затихают и женские взгляды сейчас же обращаются к этому статному обольстительному красавцу.

И тем не менее достаточно посмотреть в глаза Джефа, чтобы увидеть, как сильно его тянет к ней.

И ее тоже тянет к нему.

Всякий раз, когда Катрин видит его, в душе словно поднимается теплая волна и толкает к нему. Не потому, что он красив и неизменно элегантен. В мистере Томпсоне есть нечто гораздо большее, чем внешняя привлекательность.

Между ними возникло странное притяжение — сильное, глубокое чувство, основанное на взаимопонимании.

— Наверное, тебе было трудно со мной, — кротко сказала Катрин.

Джеф пожал плечами.

— Ты была убита горем.

Да, она скорбела о сыне.

А о муже? Горевала ли она по его безвременной кончине?

Джеф предпочитал не говорить о ее супруге. Наверное, так и должно быть — раз этот человек добивается ее любви, зачем напоминать о другом мужчине? Тем более о муже. Но все же Катрин не хотелось блуждать в потемках — когда не хватает знаний о прошлом, трудно двигаться навстречу будущему.

— Ты словно где-то далеко, — заметил Томпсон. — О чем ты думаешь?

— О будущем.

— А есть там место для меня?

Она лукаво взглянула на него. Женский инстинкт искушал ее немного поддразнить мужчину. Приятно, что он не совсем уверен в собственных силах. Но Катрин тут же упрекнула себя в несправедливости — ведь человек так предан ей.