Южная страсть - Джейн Портер

— Это моя поездка, — яростно перебила его Софи. — Это мои знакомства, мои планы. Я жила в Южной Америке. Мне в какой-то мере известны опасности путешествий. Что такое десять тысяч фунтов, если поездка принесет мне покой? Десять тысяч фунтов — ничто для тебя. Они ничего не решают в твоем мире.

— В моем мире. — Лон рассмеялся негромким недобрым смехом и подошел к столику на колесах, на котором стояли ирландские хрустальные графины с виски и бренди, и плеснул себе порцию в высокий стакан. — Что ж, ситуация зеркально переменилась, верно? Поразительно, что могут с нами сделать десять лет.

Из-за закрытых дверей библиотеки доносились музыка и смех. Должно быть, гости уже танцуют: балы графини Уилкинс проходят по одному сценарию.

— Тебе повезло, — резко сказала Софи и прижала руки к бокам.

— Везение тут совершенно ни при чем. Это работа. — Он взболтал содержимое стакана, быстро глянул на янтарно-золотистую жидкость и устремил взор на Софи. — Упорный труд.

Везение ли, труд ли, но у него миллионы. Миллионы фунтов стерлингов в драгоценных камнях. Лону принадлежит одно из крупнейших в Южной Америке месторождений изумрудов.

Одна бровь Лона приподнялась. Голубые глаза буравили Софи.

— Скажи мне, если бы пять лет назад я был «неприлично богат», ты вышла бы замуж за меня, а не за Клайва?

Сердце Софи упало. Она сделала над собой усилие, чтобы сдержать гнев, не видеть насмешку в его пристальном взгляде, и стала смотреть на белый шрам, тянущийся от уголка глаза к скуле.

— Я вышла замуж за Клайва не из-за денег.

Возле глаз Лона собрались морщинки, однако он не улыбался.

— У него их не было, ведь так?

— Он считал тебя лучшим другом. Он восхищался тобой, был готов целовать землю, по которой ты ходил.

— Избавь меня от представлений, дорогая. Может быть, ты и была женой Клайва, но я знал его лучше, чем ты. Он не был восторженным. Близко не был.

Зловещий человек. В эту минуту Софи ненавидела его.

— Уезжай. — Она быстро подошла к двойной двери (блестящий красный шелк шуршал при каждом шаге) и распахнула ее. — Я передам графине твои извинения. Она будет жалеть, что ты так рано уехал, но увы, дела не терпят.

Лон неподвижно стоял у камина.

— У меня нет неотложных дел.

— Я хочу, чтобы ты уехал! Я не потерплю, чтобы ты унижал моего мужа в его же доме.

— Этот дом ему никогда не принадлежал. Это дом его матери, тогда как Хамфри-хаус был собственностью его отца. Это тебе придется признать. У Клайва не было жилья в собственности.

Краска выступила на щеках Софи, и она почувствовала, что самообладание изменяет ей.

Это всего лишь Алонсо, резко напомнила она себе, варвар, невежа, пропащая душа, не отшлифованная должным воспитанием: ни его настоящий отец, ни мать не занимались им, а отправили в четыре года в пансион.

И все же каких-то десять лет назад он был одним из ее лучших друзей, они открыто разговаривали обо всем на свете — о любви, о жизни… о сексе. О том, какое будущее их ожидает. О том будущем, в которое они верили тогда.

Что ж, будущее пришло, и оказалось, что оно не имеет ничего общего с мечтаниями тех дней.

Софи горько вздохнула и медленно, выигрывая время, закрыла дверь библиотеки.

Лон не причинит мне боли, напомнила она себе, и острая боль стала уступать место оцепенению. Он не сделает ей больно, если только она ему не позволит.

— Не хочешь ли извиниться?

— Прости меня, Софи, — послушно произнес Лон, ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу белой накрахмаленной рубашки. У него порочное умное лицо. Недобрый человек. Сексуальный. — Прости, я не должен был с тобой ссориться.

Софи изучала его лицо. Под глазами появились морщинки. Он стареет. Матереет. Становится безжалостнее.

— Извиняться ты должен перед Клайвом, ты оскорбил Клайва.

— Дорогая, Клайв меня не услышит.

— Я не могу уважать такого человека, как ты!

Лон рассмеялся.

— Но ты просишь меня о помощи, когда припекает.

Софи сжалась, мышцы ее напряглись, в висках застучало. Ее хладнокровие в опасности. Уходи, сказала она себе. Оставь его. Он сам найдет дорогу.

Но она не может просто игнорировать Лона. Она не вышла из комнаты, а подошла к нему, дрожа от напряжения, бурля от эмоций.

— Может быть, раз я попросила тебя помочь…

— Раз? — прервал ее Лон. — Софи, это было далеко не один раз.

Она вздрогнула от его саркастического тона.

— Когда я просила о чем-нибудь, я делала это ради Клайва.

Через два года после свадьбы Клайв был в Америке. В одной небольшой слаборазвитой стране вспыхнула война, и правительство закрыло аэропорт. В результате Клайв оказался в гуще беспорядков.

— Но ты просила меня о помощи.

Снова Лон прав. Официант, шампанского. Начинаем торжество. Да здравствует Его Величество Лон.

— Я не собиралась терять Клайва.

Она вскинула голову и смерила Лона взглядом. Сердце ее горело, гнев пожирал изнутри. На следующий день после того, как аэропорт был закрыт, Клайв сумел позвонить ей, и во время разговора она слышала треск автоматов. Клайв звонил, желая попрощаться, но Софи отказалась мириться с поражением, отказалась согласиться с таким бесславным концом их брака.

Она отыскала Алонсо, и, хотя им не случалось разговаривать уже несколько лет, он согласился сделать все, что в его силах.

Софи не спрашивала, что это означало. Но она знала, что он выручит Клайва. Он, с его смелостью, международным бизнесом, обширными связями, мог сделать то, чего не смогли бы многие. Он спас не только Клайва, но еще сорок с чем-то человек, европейцев и австралийцев, помог им вырваться из неспокойной страны и вернуться домой.

— Был не один случай, — мягко повторил Лон. — Разве я тебе когда-нибудь отказывал?

Она прикрыла глаза в знак признания и капитуляции. Двадцать четыре месяца назад Лон снова вышел на сцену, когда Клайв умер в Бразилии.

Лон позаботился обо всем, начиная с отправки тела Клайва в Англию и кончая прекращением циркуляции слухов о смерти Клайва. Неустановленные источники утверждали, что лорд Клайв Уилкинс замешан в каком-то темном деле в Южной Америке. Лон пресек на корню эту сплетню.

Из бальной залы опять донесся взрыв смеха. Софи слегка повернула голову, прислушиваясь к звукам праздника. Она должна быть там. Ей нужно идти. Но она не двигалась. Алонсо как будто захватил ее в плен, приковал к себе невидимой цепью.

Напряженность царила в атмосфере комнаты. Лон может быть дикарем. Софи знала, до каких пределов он способен дойти, знала, что, когда Клайву грозила опасность, только Лону доставало мужества и решимости, чтобы прийти ему на помощь. И сейчас он источал дикую, необузданную силу. Софи слышала неумолимые нотки в его голосе. Видела жесткий блеск его глаз.