Не бойся, малышка - Ирина Тарасова

— Крепись, — сказал водитель, и в его глазах Таня прочла сочувствие.

— Если нужна стрижка — заходите, — сказала она, наконец-то обнаружив искомое. Я, хоть по дамским, вас постригу. Хотя… — Если бы у Тани были силы, она бы улыбнулась: макушка у мужчины катастрофически лысела. — Выбор причесок у вас небольшой.

— Есть такое, — виновато ответил мужчина, проведя ладонью по голове, как будто извинялся за лысеющую голову.

— Кстати, как вас зовут? Я даже не спросила…

— Максим. А тебя?

— Таней. А по отчеству?

Выражение неудовольствия скользнуло по его лицу.

— Давай, как во всем цивилизованном мире, без отчества. Просто Максим. — Мужчина протянул ей руку.

— Таня.

Она пожала сухую, твердую ладонь.

— Ты до какого часа работаешь? — спросил Максим, не отпуская ее руки.

— Я поздно заканчиваю…

Таня осторожно освободила свою ладошку и снова потянулась к дверце.

— Может, заехать за тобой? Посидели бы где-нибудь…

— Не знаю…. — Таня с осуждением взглянула на мужчину. На его губах застыла улыбка, в глазах была игривость.

«Ай да дядька, — подумала она, — сороковник ведь уже или около, а все туда же… «Посидели бы…», а глаза вон как заблестели».

— Ничего плохого не подумай, — сказал Максим, словно прочитав ее мысли. — Я ведь в командировке здесь, так что вечером надо будет куда-то себя деть.

— Не знаю, — повторила Таня и опустила голову.

— Ладно… — деловито согласился Максим, что-то черкнув в записной книжке. Оторвав листок, он протянул Тане. — Мой сотовый. Захочешь — звони. И, знаешь… того… не расстраивайся. Жизнь не такая гадкая, как кажется… — Он усмехнулся. — Она еще гаже.

Таня прерывисто вздохнула и, нажав на ручку, открыла дверь и вышла из машины.

Как только она показалась на пороге, Валя усмехнулась и, растянув в приторной улыбке губы, сказала:

— Понятно, че опоздала. Со свиданки?

Парикмахерская «Леди» была небольшой, всего на два кресла. Валя с Таней вот уже почти полгода работали в одну смену.

Таня сняла пуловер, надела красный фартук с черными горошинами и подошла к зеркалу. Лицо ее было бледным, веки чуть припухли. Достав тушь, она подкрасила ресницы.

— Че молчишь, как партизан на допросе? — не унималась Валя. — Аль загордилась?

— Может, челочку покороче? — напомнила о себе клиентка, которая пристально рассматривала себя в зеркале.

— Короткие нынче не носют, — категорично ответила Валя, снимая с клиентки накидку и встряхивая ее. — С вас сто десять вместе с сушкой.

— Раньше вроде дешевше было.

— Раньше и петухи громче кричали.

— С конца апреля расценки повысились, — вмешалась Таня, чтобы сгладить впечатление от Валиной грубости.

Валя работала парикмахером больше двадцати лет и считалась хорошим мастером, но была, по мнению хозяйки салона, «несколько грубовата», а по мнению Тани — неряшлива и консервативна.

— Светлана Васильевна здесь? — спросила Таня, как только клиентка расплатилась и вышла из салона.

— Хозяйки, на твое счастье, нет. И даже не звонила.

— Клиентов много?

— Да где там… Вот раньше уже с восьми — очередь. А сейчас — наплодили всяких там салонов — заработать не дадут. Я раньше каждый год в Пицунде и Сочи отдыхала. У меня там такой грузин был…

— Вы свободны? — В салон заглянула растрепанная молодая девчушка. В правой ноздре у нее поблескивал металлический шарик.

Валя скептически оглядела ее.

— Твой клиент, сади, — сказала она Тане. — Я пока чаю попью.

— Присаживайся, — сказала Таня и отодвинула кресло. — Что хочешь?

Девушка, зашуршав полиэтиленовым пакетом, вынула журнал.

— Мне вот так, — сказала она, вынув закладку.

Таня взяла в руки журнал. На фотографии было изображено нечто угрожающее: половина головы у не имеющего пола существа была выбрита, другая — всклокочена и выкрашена в чудовищно фиолетовый цвет.

— У меня такой краски нет. И вообще, ты в школу ходишь?

— В лицей.

— С такой прической выгонят.

— Пофиг.

— Кому досадить хочешь?

— Никому. — Девушка упрямо поджала губы.

— Такая прическа около тысячи стоит.

— Почему?.. — растерялась девочка.

— Эксклюзив.

Красивые бровки нахмурились. Таня пояснила:

— Нестандартная стрижка, бритье, филировка. И, опять же, покраска…

— А что самое дорогое?

— Покраска сложная, — соврала Таня. Если в один цвет — дешевле. И бритье… Если доверяешь, давай я что-нибудь сама покумекаю. Недавно курсы закончила, в современной стрижке — соображаю. Тебе хочется что-то неординарное? Особенное?

— А сколько стоить будет? У меня двести с полтиной. Я посмотрела, у вас стрижка — сто, покраска — сто пятьдесят.

— Ладно, — согласилась Таня, хотя знала, что даже по их невысоким расценкам этой суммы недостаточно.

— Но только чтоб отпад, не как у старухи.

— Поняла, в стиле MTV. И краску поярче?

— Ага.

Таня принялась за работу, которая поглотила ее полностью, отогнав грустные мысли.

Колдовала она над прической не меньше полутора часов.

— Все, готово, — сказала Таня, выключив фен.

Девочка настороженно взглянула на себя в зеркало, потрогала руками торчащие во все стороны короткие солнечно-рыжие пряди.

В салон заглянул широкоплечий парень в черной кожаной куртке с заклепками.

— Отпад! — сказал он, широко улыбаясь.

Девочка нахмурилась.

— Че надо? — грубо спросила она, недружелюбно глядя на отражение парня в зеркале.

— Обиделась, что ли? Я же так… Верка — дура, и прикид у нее дурацкий, хоть и богачка. А ты — стильная штучка. И вообще…

Девочка все еще пыталась сохранить на лице угрюмое выражение, но вспыхнувшие от счастья глаза сделали ее по-настоящему привлекательной.

— Правда нравится? — спросила она, оборачиваясь.

— Ага… — Парень довольно хмыкнул. — Слушай, давай бегом. Мы и так пару прогуляли. Мастерица ругаться будет.

— Плевать. — Девочка схватила полиэтиленовый пакет и ринулась к выходу.

— А деньги? — напомнила Таня.

— Ах да, нате. — Девочка вернулась и положила три смятые купюры.