Бирюзовая зима - Карина Бартш

Через два часа я сидела с Фредди Крюгером на диване в гостиной. «Сидела», впрочем, сильно сказано – меня изрядно штормило.

Я не очень много знала о моем новом друге в красно-черной полосатой футболке. В сущности, только то, что он оделся Фредди Крюгером и выглядел так же жалко, как и я. Обнаружив его на диване, я без спросу плюхнулась рядом. Беда с бедой сходится. Мы прекрасно поняли друг друга. В моих пьяных мозгах даже возникла гипотеза, не брат ли мы с сестрой, разлученные при рождении.

– Ещще глточк? – заплетающимся языком пробормотал мой новообретенный братец, протягивая мне бутылку.

Я с благодарностью ее взяла.

– Это плучше буит, чем эти идиотские с-стакашки, – сказала я, прикладываясь к бутылке. Горькая жидкость потекла в горло. Я поморщилась.

– Ага, – кивнул он.

– Т-ты Фредди?

– Да ваще-то не это… не Фредди.

– А кто?

– Шефф.

– Шефф? – переспросила я.

– Да не… Чефф. От Чеффри.

– А! Джефф.

– Вот-вот, – согласился он. – А т-ты?

– Мня звут Эм-мили.

– Привет, Эм-мили! – воскликнул он и протянул мне руку. Я хихикнула – ведь мы уже довольно долго сидели рядом. Но руку взяла и потрясла от души. А потом отдала ему обратно бутылку.

– Ты что-то хтела у мня сп… спросить? – Я стала последовательно напрягать извилины – заняло это минуты четыре, не меньше, и действительно поймала улетевшую мысль.

– А-а, т-точно! – обрадовалась я. – Я хтела узнать, пчему ты пьешь.

Он повесил нос и покачал головой.

– Мня б-бросила пдружка.

– Ох, печаль-беда.

– Ага… Уд-драла с К-криком.

– Мне ужс как жаль… Г-грустно. Правда г-грустно.

– Хужтого!

– Хужтого? – переспросила я.

– Ага. Этбыл не нас… не насто… не тот Крик, а ж-жуткая рожа из ф-фильма ужсов!

– Вот дерьмо, – сказала я и хихикнула, и он тоже засмеялся.

– Ин-наче и не с-скажешь, – отозвался он. – Но с-смешного всё же ниче н-нет…

– Могусе пред… представить.

– Я ему скзал, чтоб уб-брал лапы от моей п-подружки, а он только л-лыбился. – Фредди совсем пригорюнился. Я похлопала его по бедру. – И квсему прочму у мня, пхоже, ещедна п-проблема.

– Ещедна? – Мать честная, эк парня пробрало-то!

– Ага, вот этот т-тип, – он указал на кого-то рукой. – Пмоему, я ему п-приглянулся.

Я проследила, куда он указывает, и увидела Элиаса, который, скрестив руки, привалился к противоположной стене и, хочется верить, нашего разговора не слышал, хотя смотрел в нашу сторону весьма недобро. Как только до меня дошло, что Фредди истолковал взгляды Элиаса как проявление интереса к нему, я чуть не задохнулась от смеха и отчаянно закашлялась. Ответить я смогла не сразу.

– Не-е-е, эт Элиас, – пояснила я, утирая слезы.

– Ты его з-знашь?

– Ага. Он рас… расстроился, птомуша я его нзвала с-скотиной.

– За что т-ты его т-так?

– Я в него ф-фтюрилась п-поуши, а он т-только хочет затащить мня в п-постель.

– Это н-нехрашо, – сказал он.

Я покачала головой. Совсем нехорошо. Ни капельки.

– Но пчему он т-торчит там всёремя?

– Тож не знаю.

Я тяжело вздохнула, и мы немного помолчали.

– Знашшто я д-думаю? – спросил он.

– Не-а.

– У нас обоих г-говеные п-пловинки.

– Да, с-сог-гласна, – отозвалась я, и оба мы ни с того ни с сего страшно развеселились. – Дай-ка сюда, – потребовала я, хлопнув его по груди, чтобы он отдал мне бутылку.

– Дьжи.

– С-спсибки!

Я приложилась к бутылке и снова скривилась. Человеку вроде меня, который пьет алкоголь лишь от случая к случаю, к водке еще нужно привыкнуть. Дьявольская штука!

– Знашшто еще т-тупо? – спросила я.

– Не.

– Я дажнезнаю, к-как отсюда в-выбираться! Алекс и Себа… Себас… Басти уже уехали, п-понимашь.

– Кто т-такие Алекс и Себа-Себас-Басти? Инос-с-странцы?

– Не-е, психологи.

– А-а! А сёдня они к-кто?

– Злой гномик и ее п-прекрасный тупой д-дружок.

– Пнимаю. И ч-что ты собирашься делать, р-раз не знаешь, как выбираться?

– Тож не знаю. С-сидеть тут и б-бухать, думаю.

– Г-глупости, па-аехали к мине! – предложил он.