Бессмертная и незамужняя - Мэри Дженис Дэвидсон

Из церкви я решила пойти прямо домой. Священник, несомненно, счел меня сумасшедшей, но к его совету все же стоило прислушаться. Прежняя жизнь закончилась, однако вполне возможно, что мне удастся начать новую.

Теперь я была безжалостной представительницей популяции вечно голодных бессмертных кровососов, и желание хлебнуть крови (фу!) становилось все сильнее. Однако эту проблему наверняка можно решить как-то цивилизованно – вовсе не обязательно превращаться в огромную двуногую пиявку, если тебе этого так не хочется. В конце концов, в нашем городе есть по меньшей мере шесть банков донорской крови.

И самое главное – Бог по-прежнему любит меня! Так сказал священник, а священники не могут лгать, им по долгу службы полагается говорить только правду.

Да, Бог меня любит… и, судя по всему, что-то похожее по отношению ко мне испытывали и священник с уборщиком… В голову вдруг пришла одна мысль, и я даже удивилась, как это меня раньше не осенило. Ведь если ты раз за разом пытаешься наложить на себя руки, используя самые различные способы, и у тебя ничего не получается, – значит, тебе пока еще рано покидать наш грешный мир.

В это трудно поверить, но похоже, мне был дан дополнительный шанс. Среди великого множества людей выбор пал именно на меня! И я не собиралась упускать предоставленную возможность. Ни в коем случае!

Поймать такси удалось только за два квартала от церкви. В отличие от Бостона или Нью-Йорка в Миннеаполисе таксомоторы – явление редкое, чуть ли не из области фантастики. Примерно так же, как и достаточно толковый, приносящий какую-то пользу сотрудник в торговом центре «Нейман Маркус».

Удаляющаяся машина была уже в конце квартала, но я все же взмахнула рукой. Тотчас же послышался визг шин, автомобиль резко развернулся в неположенном месте и вскоре притормозил рядом. Водитель, проворно выскочив из салона, распахнул передо мной дверцу.

– Спасибо, – сказала я. – Вы не могли бы подбросить меня до Эдины?

Ни ответа, ни даже кивка не последовало – водитель просто стоял и таращил на меня глаза. Он был немолод, примерно ровесник моего отца, с брюшком, приобретенным за годы сидячей работы, и с бородой, в которой застряли какие-то крошки. Рубашка едва застегивалась на его животе, но вообще он выглядел вполне сносно. По крайней мере улыбался. Точнее, ухмылялся… Как бы то ни было, я не собиралась идти пешком тридцать с лишним километров. Не та ситуация, чтобы быть особо разборчивой.

Я уселась в машину, и мы тронулись в путь.

Поездка оказалась просто бесподобной. Если уж мне так хотелось погибнуть ужасной смертью, то надо было поймать это такси сразу же, как только я вышла из покойницкой. Похоже, водитель был чокнутым в самом буквальном смысле слова. Он постоянно пялился на меня в зеркало заднего вида, и только пронзительные гудки встречных автомобилей да ругань ранних прохожих заставляли его – совсем ненадолго – переключить внимание на дорогу.

После того как мы несколько раз едва не столкнулись – сначала с грузовиком, потом с фургоном, развозящим утреннюю прессу, и наконец с автобусом, заполненным пассажирами, – я решила, что с лихачеством пора кончать. Со мной-то в случае столкновения вряд ли что случится, но этого бесстрашного гонщика искромсать может основательно.

– Хватит на меня глазеть! – потребовала я, содрогнувшись от рева автобусного клаксона, хлестко ударившего по барабанным перепонкам. – Следи лучше за дорогой!

Водитель, тотчас же повиновавшись, уткнулся взглядом в лобовое стекло, и до конца пути проблем у нас больше не возникало.

Когда мы подкатили к моему дому, до меня вдруг дошло, что мне совершенно нечем заплатить за проезд. И о чем я думала, поднимая руку? Ну разумеется, о том, чтобы вздремнуть и чего-нибудь выпить. Точнее, наоборот.

– Э-э-э… будьте добры, подождите минутку. Я забегу в дом и… – И что дальше? Насколько я помнила, в кошельке у меня оставалось всего-навсего сорок восемь центов. Да еще два талона на бесплатную помывку машины в ближайшем автосервисе. Поскольку гулянку по случаю дня рождения пришлось отменить, в тот вечер я и не подходила к банкомату. – Быть может, вы примете чек? Или же… – я вдруг решила пошутить, – по доброте душевной вообще не возьмете платы?

Физиономия таксиста расплылась в улыбке.

– Ну конечно же, мэм![2]

Мэм?.. Да он же раза в два старше, чем я! Может, по причине смерти мой лик внезапно избороздили морщины? Эта мысль просто ужаснула.

– Что ж, замечательно… – Я как можно непринужденнее провела рукой по лицу. – Спасибо, что подвезли.

Я выбралась из салона, и водитель тронулся с места, продолжая пялиться на меня через боковое стекло. Вскоре он наехал на тротуар, сбив при этом соседский почтовый ящик, и я, содрогнувшись, поспешила к двери, не желая видеть дальнейших разрушений. Просто поразительно, до чего легко в нашем штате получить водительские права!

Снаружи мой дом выглядел точно так же, как и прежде, однако, войдя внутрь (и какой болван не запер дверь?), я обнаружила, что в комнатах царит полнейший беспорядок. Почти вся одежда, которой у меня не так уж и мало, была уложена в коробки, громоздящиеся в гостиной, на кухне горел свет (сколько ж, интересно, набежало на счетчике, пока меня размалевывали в похоронном бюро?), повсюду витал запах парфюма моей мачехи – духами «Дюна» она поливает себя в явном избытке.

У меня вдруг возникло ужасное подозрение, и я стремительным шагом направилась в спальню.

Здесь тоже стояли коробки, по кровати разбросаны платья. Некоторые из них, как видно, сползли вниз и теперь, скомканные, валялись на полу – этакие лужицы из шелка, полиэстера и хлопка.

Я быстро распахнула шкаф – и мои худшие опасения тотчас подтвердились. Здесь висело кое-что из остальной одежды, стояли сапоги и недорогие туфли на плоской подошве, приобретенные так, на всякий случай, но что касается моих любимых «малышек» – от «Маноло Бланикса», «Прада», «Феррагамо», «Гуччи» и «Фэнди» – они исчезли!

Ну, все понятно!.. Мачеха велела гробовщикам обрядить меня в ее старый костюм, напялила мне на ноги свои стоптанные «калоши», вторглась в мой дом и прихватила с собой мои изумительнейшие туфли!

Так, и еще раз…

… Она напялила мне на ноги свои стоптанные «калоши», вторглась в мой дом и прихватила с собой мои изумительнейшие туфли…

Пока я в полной мере осознавала свершившийся факт, от двери послышалось робкое мяуканье. Обернувшись, я увидела Жизель, которая во все глаза смотрела на меня. Ну, слава Богу! Так или иначе, она дома. Через силу улыбнувшись, я направилась к кошке – кто знает, когда она ела в последний раз? И, кстати, почему она так и осталась здесь? При моем приближении Жизель круто выгнула спину и сорвалась с места. По пути она наскочила на стену, отлетела от нее и стремглав помчалась дальше.