Темное очарование - Тереза Медейрос

— Прости, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, чуть-чуть ослабив хватку, но не выпустил ее руку. — Иногда я сам забываю о собственной силе.

Размеры этой самой силы она смогла оценить уже в следующий момент, когда Джулиан легким, почти незаметным движением развернул ее, прижав спиной к своей широкой груди. Со стороны могло показаться, что они вальсируют.

Теперь они оказались лицом к лицу с остальными посетителями. Испуганно покосившись на окружавших их мужчин, Порция подумала, что те похожи на голодных волков, сбившихся в стаю, чтобы загнать добычу.

— Боюсь, парни, она пришла сюда не для того, чтобы сыграть, — прорычал Джулиан. — Она разыскивала меня. — Обхватив девушку за плечи, он ласково взъерошил ей волосы. — И никакая она не леди. Она моя жена, — легкомысленно бросил он.

Сочувственный гул пролетел над толпой посетителей. Судя по всему, это был не первый случай, когда разгневанная жена являлась в этот клуб в поисках пустившегося во все тяжкие супруга. Во взглядах мужчин сквозило невольное уважение, кое-кто даже сдернул с головы шляпу. Жаль только, Порция не смогла оценить произведенного ею впечатления — Джулиан незаметно потерся носом о ее ухо, и кожа у нее мгновенно покрылась мурашками. Она готова была поклясться, что Джулиан обнюхивает ее.

Преисполненная решимости доказать, что она совсем не такая беспомощная, как могло показаться, — и отнюдь не такая безмозглая, какой он ее, вероятно, считал, — Порция задушила в себе желание наступить ему на ногу. Вместо этого, обернувшись, девушка одарила его приторно-сладкой улыбкой.

— Естественно, я не могла не волноваться, дорогой, когда, проснувшись, не обнаружила тебя в постели, — проворковала она, нежно положив руку ему на грудь. — Правда, ты клялся и божился, что успел уже вылечиться от «французской болезни», но все равно нужно быть осторожнее! Особенно когда у тебя язвы по всему телу!

Еще один сочувственный вздох пролетел над толпой. Брюнетка с искаженным от злости лицом схватила светловолосую подружку за руку, а через минуту обе женщины, шипя, как разъяренные кошки, вихрем взлетели по лестнице и исчезли, словно их ветром сдуло.

Джулиан недобро прищурился, но промолчал. Обхватив девушку за талию, он притянул ее поближе к себе. Почувствовав, как его бедро прижимается к ее ягодицам, Порция заерзала, пытаясь отодвинуться, но добилась только того, что его ухмылка стала шире.

— Какая трогательная забота, любовь моя! — пробормотал он. — И какое счастье, что ты появилась как раз в тот момент, когда я спрашивал себя, где бы перекусить!

Губы Джулиана слегка раздвинулись, давая ей возможность увидеть его клыки. Клыки, удлинявшиеся и становившиеся еще более острыми, когда он был голоден. Или возбужден. Порция испуганно сглотнула. Наверное, глупо было дразнить его, промелькнуло у нее в голове. Если Эйдриан с Каролиной были правы и Джулиан оставил надежду вновь обрести бессмертную душу, то сейчас он просто опасный незнакомец. А она в его глазах не более чем лакомый кусочек. Ну может, более лакомый, чем другие.

Собравшись с духом, она забарабанила кулачками по его широкой груди, но только отбила себе руки.

— Если тебе хочется сыграть еще раз, дорогой, я, пожалуй, побегу домой — разбужу горничную и велю ей приготовить ужин поплотнее.

По губам Джулиана скользнула понимающая ухмылка.

— Не стоит, малышка. Ты разбудила во мне голод, который можешь утолить только ты! — Он нагнулся к ней, и она заметила, как затрепетали его ресницы. Слишком поздно! Порция с ужасом поняла, что он сделал это вовсе не затем, чтобы дернуть ее за нос.

Она уже открыла было рот, чтобы запротестовать, но его губы жадно впились в ее рот. Потрясение оказалось слишком велико — Порция, дернувшись, забилась, пытаясь вырваться. И ей бы это удалось, если бы не сильная рука, удерживающая ее за талию. Все ее усилия были тщетны — с таким же успехом она могла бы надеяться разорвать стальную цепь.

Нежно запрокинув ей голову, он разом положил конец всем ее попыткам возмутиться. Порция и опомниться не успела, как его язык, раздвинув ей губы, скользнул внутрь. Он ласкал ее так, как может ласкать человек, у которого в запасе целая вечность. Он целовал ее, как может целовать только вампир.

Порция судорожно вцепилась в его сюртук — и все равно чувствовала, что падает. Падает в какую-то черную пропасть, где нет ничего — кроме него и его поцелуев, сводивших ее с ума. В голове стоял такой шум, что она почти ничего не слышала — ни одобрительного гогота, ни улюлюканья, которыми завсегдатаи встретили выходку Джулиана.

Возможно, забыв обо всем, Порция позволила бы ему увлечь себя в пропасть… если бы не легкий укус, заставивший ее быстро прийти в себя. Только почувствовав во рту знакомый солоноватый привкус крови, девушка сообразила, что оцарапала губу об один из клыков Джулиана. Наверное, Джулиан тоже почувствовал его. Он со свистом втянул в себя воздух, словно ему вдруг Не хватило дыхания. А потом резко отпрянул в сторону, как будто это она его укусила.

Ноздри Джулиана хищно раздувались, зрачки сузились, превратившись в черные точки. Он застыл, как дикий зверь перед прыжком. Все его тело содрогалось от самого примитивного голода.

Порция прижала дрожащую руку к губам. На белой перчатке расплылось багрово-красное пятно. Джулиан, зашипев, поспешно зажмурился. Когда он снова открыл глаза, у Порции сжалось сердце — они были холодными, тусклыми и безжалостными, точно черный кварц.

Один из мужчин откашлялся, прочищая горло.

— Вы с вашей леди можете подняться наверх, — пробормотал он, кивнув в сторону лестницы. — Всего шиллинг — и комната ваша.

— В этом кет необходимости, — ровным голосом проговорил Джулиан. И вновь заключил Порцию в объятия — ни дать ни взять любящий супруг! — Я вдруг понял, что это может подождать. Впрочем, и моя жена тоже!

Толпа завсегдатаев встретила это заявление одобрительными криками. Не моргнув глазом, Джулиан быстро сгреб со стола выигранное, не забыв и бархотку Порции, после чего, сбросив с себя пальто, набросил его на девушку. И прежде чем она успела прийти в себя, чтобы начать возмущаться, он вывел ее из клуба. Не прошло и нескольких минут, как обоих поглотила ночь.

Опомнившись, Порция сообразила, что ее куда-то тащат. Пальцы Джулиана словно клещи вцепились ей в локоть. Сопротивляться было бесполезно — ухватив шляпку и пелерину, Порция поспешила за ним, изо всех сил стараясь не отставать.

Вся его галантная вежливость разом куда-то исчезла, челюсть окаменела, лицо стало непроницаемым. Порция, не в силах удержаться, то и дело украдкой поглядывала на него с любопытством. Несмотря на излишнее пристрастие к вину и обществу доступных женщин, доказательство которого она видела собственными глазами, следов беспутной жизни не было заметно на его красивом лице. Тонкий аристократический нос с горбинкой, полные чувственные губы, сильная линия подбородка — все носило следы байронической красоты, которую она слишком хорошо помнила. Правда, сам Байрон, став жертвой лихорадки и собственных пороков, к этому времени вот уже два года кормил червей в Ноттингемшире, в фамильном склепе. А вот Джулиан благодаря инициировавшему его вампиру навсегда остался в расцвете молодости и мужской красоты.