Свидание в храме Афродиты - Кэрол Мортимер

Мэрайя не могла припомнить, когда в последний раз она замечала красоту какого-либо мужчины, не важно, в одежде или без нее.

Наверное, только когда она была в возрасте Кристины, на пороге расцвета своей женственности, она позволила себе пару раз обернуться вслед привлекательному мужчине. Позднее с ней такого не случалось. Характер ее брака с Мартином Бичемом предполагал, что с ее стороны не последует никаких девических увлечений подобного рода.

Но Мэрайя неожиданно призналась самой себе в том, что она не осталась равнодушной к красоте этого потрясающего мужчины, и вот уже несколько минут не может отвести жадного взгляда от его обнаженного торса. Он волнует Мэрайю, о чем свидетельствовали участившийся неровный пульс и жаркая волна охватившего ее желания.

А она не хотела чувствовать ничего подобного ни к одному мужчине, пусть и к такому ошеломляюще красивому, как Дэриэн Хантер!

Графиня понимала, что герцог Уолфингэм, в отличие от нее, полностью оправдывал свою репутацию. Его близость – угроза не только ее дальнейшей работе на корону, но и ее собственному спокойствию.

– Не стану, раз меня к этому принуждают. – Дэриэн теперь отвечал графине насмешливо, всей кожей чувствуя внезапное сексуальное напряжение, возникшее с ее стороны. – Что касается моего брата, если мои увещевания не приведут к успеху, боюсь, ему придется, как и остальным мужчинам до него, на своем горьком опыте познать всю жестокость женского коварства, – саркастически отрезал Дэриэн.

– Вы опять оскорбляете, Уолфингэм, причем не только меня, но всех женщин. – Гневный румянец окрасил нежные щеки Мэрайи Бичем.

Но зардевшаяся кожа лишь усилила привлекательность женщины, ее глаза обрели оттенок темной, почти черной бирюзы, словно Средиземное море готовилось к неистовому шторму. Румянец на щеках проступал все ярче, полные губы приобрели темно-розовый оттенок.

Словно манили к поцелую…

– Я этого не хотел, – мягко отступил Дэриэн.

– Нет?

– Полагаю, мое замечание было вполне конкретным, – насмешливо произнес он, без малейшего смущения отвечая на гневный взгляд Мэрайи. Не сводя с нее глаз, он медленно прошел на середину комнаты, где неподвижно стояла леди. – Не могли бы вы помочь мне одеться? Я понимаю, что вам гораздо привычнее слышать от мужчин просьбу сбросить одежду, – добавил он сухо, когда в очевидном удивлении Мэрайя подняла брови, – но сам я не смогу натянуть рубашку через голову.

Мэрайя признала про себя, что просьба Уолфингэма вполне логична, учитывая рану, и все же она медлила при мысли, что ей придется выполнять такое интимное действие.

Она очень сомневалась, что Уолфингэм – или любой другой светский мужчина – поверил бы ей, заяви она, что никогда не видела ни одного мужчину, кроме своего мужа, раздетым хотя бы наполовину. А Мартин, который был старше ее на двадцать пять лет, не мог похвастаться подобной мускулатурой и физической привлекательностью.

Однако она решила не рисковать.

– Я пришлю лакея, чтобы он вам помог.

– В этом нет необходимости, ведь вы стоите прямо передо мной, – хрипло прошептал Дэриэн. Здравый смысл, кажется, снова покидал его, как только он почувствовал экзотический возбуждающий аромат этой женщины. В присутствии Мэрайи ему становилось все труднее и труднее контролировать свое возбуждение.

Ввиду одержимости Энтони этой женщиной было бы неблагоразумно позволить своему влечению к ней перерасти во что-то большее и серьезное. Даже если бы Мэрайя Бичем и ответила на его призыв, но он знал, что этого не будет.

Рассуждая логически, Дэриэн прекрасно понимал создавшееся положение и принимал его.

К сожалению, его возбужденное и напрягшееся тело никак не хотело подчиняться холодному рассудку!

– Прошу вас… – Он внимательно смотрел ей в лицо, протягивая рубашку. От его взгляда не укрылось, что румянец на ее лице разгорелся еще сильнее, а на нежной шее беспомощно запульсировала голубая жилка.

Странная физическая реакция опытной женщины, которой приписывали всевозможные любовные интриги, как во время брака, так и после него!

Дэриэн не сводил с нее изучающего взгляда. Леди упрямо вздернула подбородок и вызывающе посмотрела ему в глаза, но все еще не делала попыток помочь.

– Если только вам не кажется эта идея слишком отталкивающей…

Огромным усилием воли Мэрайя подавила слегка истеричный смешок при одном лишь предположении, что любая женщина, да и она сама, могла бы посчитать внешность Уолфингэма отталкивающей.

Впервые в жизни Мэрайя почувствовала, что возбуждена, очень-очень сильно возбуждена.

От близости Дэриэна Хантера, заносчивого и высокомерного герцога Уолфингэма. Надо же было такому случиться, что из всех мужчин на свете ее тело отреагировало именно на него!

И все же так оно и было. Ее тянуло к нему. Из-за его вызывающе мужественной привлекательной внешности. Подтянутого и мускулистого сильного тела.

И ей это не понравилось.

Она презрительно скривила губы:

– Всем известно, что я всегда сама выбирала, с кем из мужчин… дружить.

– Все говорит об обратном, мадам!

Мэрайя задохнулась при столь откровенном и неожиданном выпаде, прежде чем успела замаскировать свою реакцию. Искушенная и опытная Мэрайя Бичем – публичная персона, репутацию которой она лелеяла последние семь лет, – при подобном оскорблении лишь насмешливо рассмеялась бы обидчику в лицо.

Что она немедленно и сделала.

– Я польщена, что вы тратите свое, несомненно, бесценное время, чтобы замечать подобные вещи, Уолфингэм.

Его ноздри раздраженно затрепетали.

– Вы в восторге от своей репутации?

В восторге ли она?

О да!

Это была ее личная шутка над высшим обществом, глубокоуважаемые представители которого воспринимали ее как женщину с определенной репутацией, когда лишь она одна знала, как они ошибаются. Только ее дорогая Кристина, которая теперь наслаждалась своим первым сезоном, знала истинную причину кокетливого поведения Мэрайи на публике. Конечно, с ее стороны было бы рискованно делиться конфиденциальной информацией с кем бы то ни было, однако Мэрайя попросту не хотела, чтобы ее обожаемая дочь, единственное любимое существо на свете, поверила той чепухе, которую в высшем свете болтали у нее за спиной.

– Так же, как и вы своей, Уолфингэм, – огрызнулась Мэрайя.

Дэриэн нахмурился, вспомнив, какого мнения она придерживается о его репутации.

– Тогда ответ отрицательный, – резюмировал он.

Она печально улыбнулась:

– К сожалению, даже вы не можете диктовать обществу, как к вам относиться.

– Даже я?

– Ну конечно, вы же у нас всемогущий герцог Уолфингэм, разве нет? – беззаботно отозвалась она. – Ваша рубашка, – напомнила Мэрайя, потянувшись за ней. Однако Уолфингэм продолжал держать ее в руках, стоя к ней слишком близко… волнующе близко.