Время моей жизни - Сесилия Ахерн

Я вспомнила, что Жизнь дал мне газету с объявлениями, и решила туда заглянуть. Куда же я ее засунула, интересно? Не выкинула, точно. Газета нашлась на буфете, и, едва глянув на страницу, я увидела обведенный красным фломастером квадратик. Это было объявление, но не о работе, а о поиске соседа для аренды квартиры. Меня огорчило, что Жизнь таким образом дал понять, будто мне пора выметаться из своей студии, а ведь он отлично знает — я нежно ее полюбила. Сердито отбросив газету, я фыркнула, а потом призадумалась. Нет, дело не в квартире, Жизнь хотел сказать мне нечто другое. Я прочла объявление еще раз. И еще. Да, я все правильно поняла. Губы у меня невольно расползлись до ушей, а потом сложились в трубочку — я послала Жизни нежный воздушный поцелуй. Выдрала из газеты страницу и пошла одеваться.

Выскочив из автобуса, я огляделась и почти сразу заметила фургон с красным ковром на крыше. Усмехнулась — вот он, автомобиль супергероя, — и достала карманное зеркальце. Две минуты, и я готова. Ноги слегка ватные, но отступать некуда. Я позвонила в домофон.

— Да? — отозвался запыхавшийся Дон.

— Здвасьте, — прошепелявила я, — эт' по объявлению.

— Какому объявлению?

— Навщет квавтивы.

— А. Погодите… я не… а вы кто?

— Мы по телефону вазговавивали.

— Когда?

— На той неделе.

— Вы, наверное, с Томом говорили. Человека, с которым вы общались, звали Том?

Я старалась не засмеяться, слыша, как он мысленно проклинает Тома.

— Эт' тот павень, фто съешшает с девушкой?

— Да, — сердито сказал он. — Как вы сказали, вас зовут?

— Гевтвуда.

Последовало долгое молчание.

— Гертруда… какая?

— Гиннесс.

— Гертруда Гиннесс, — повторил он. — Я не вижу вас на экране.

— Стванно, я пвям в него смотвю. — Я закрывала камеру ладонью.

Он снова помолчал.

— О'кей, поднимайтесь. Третий этаж.

Раздался характерный писк, и входная дверь открылась.

В лифте я посмотрела в зеркало и быстро поправила повязку на глазу, а заодно убедилась, что все зубы, кроме передних, закрашены черным. Сделала глубокий вдох и подумала, что сейчас все решится. Лифт открылся, и я увидела его — он стоял скрестив руки, прислонясь к дверному косяку. Увидев меня, он хотел было рассердиться, но не смог ничего поделать с собой и захохотал.

— Привет, Гертруда.

— Здвасьте, Дон.

— Вы, значит, та самая беззубая леди с бельмом на глазу и десятком детей, с которой я говорил по телефону.

— Да. Непвавильный номев.

— Ты с ума сошла, — нежно сказал он.

— Точно. По тебе.

Он улыбнулся, но улыбка быстро угасла.

— Мне дали понять, что вы с Блейком снова вместе. Это так?

Я покачала головой:

— Ты получил мое сообщение насчет ужина, на прошлой неделе? Я хотела поговорить.

— Получил. Но… — он сглотнул, — я говорил тебе, что не буду запасным номером, Люси. Если он не захотел вернуться к тебе, то…

— Он захотел. Но я поняла, что мне это не нужно. Он мне не нужен, Дон.

— Это правда?

— Я не вру. Больше не вру. Скажу тебе, цитируя лучшее признание, какое слышала в своей жизни: «Я не люблю тебя. — Он улыбнулся, и, окрыленная его улыбкой, я продолжала: — Но я чувствую, что близка к этому», и очень скоро я буду любить тебя всем сердцем. Я не могу этого клятвенно обещать, но так мне кажется. Впвочем, фее может кончиться слезами.

— Очень романтично.

Мы оба рассмеялись.

— Прости меня, что я устроила всю эту неразбериху, Дон. Надеюсь, это в первый и последний раз.

— Надеешься?

— Жизнь полна неразберихи, — развела руками я, и он засмеялся.

— Значит, ты пришла сюда поговорить насчет квартиры? — неуверенно спросил он.

— Да, — мрачно подтвердила я. — Мы встречаемся уже в третий раз, один раз мы переспали, и я считаю, нам пора сделать решительный шаг и начать жить вместе.

Он слегка побледнел.

— Черт побери, Дон, да нет, конечно. Я очень люблю свое маленькое убежище и никуда оттуда не собираюсь уезжать. Я пришла к тебе.

Он притворился, что обдумывает мои слова, во всяком случае, я надеялась, что он притворился.

— Ну-ка, иди сюда.

Он взял меня за руку и привлек к себе. Поцеловал головокружительно долгим поцелуем, и я почувствовала вкус карандаша для глаз, которым зачернила себе зубы, но ничего не стала ему говорить, так было даже круче.

— Ты знаешь, на самом деле мы спали друг с другом дважды, а это ужасное число, — он наморщил нос, — просто ужасное: два.

— Тьфу! — согласилась я.

— Но три, — весело продолжал он, — три мне нравится. А четыре так и вовсе замечательно.

Я засмеялась, и он потянулся, чтобы снять у меня с глаза повязку.

— Нет, оставь. Мне так идет. Буду ее носить.

— Ты балдушка, — ласково сказал он и снова поцеловал меня. — Ладно, но с одним условием.

— С каким?

— Все остальное ты немедленно снимешь.

— Договорились.

Мы замерли в поцелуе, а потом он занес меня в дом и захлопнул ногой дверь.