Время моей жизни - Сесилия Ахерн

— Люси, тебе не придется уезжать из своей чудесной студии, — заявила мама. — Я возьму Мистера Пэна. Мне будет очень приятно, если он поселится у нас. Представляешь, как ему будет вольготно?

— Но я буду скучать без него.

Я подхватила Мистера Пэна и крепко прижала к груди. Кот негодующе фыркнул и выдрался из моих объятий.

— Тем больше поводов почаще нас навещать, — радостно улыбнулась мама.

— Эх, драгоценный мой котик, два года и семь месяцев я умудрялась содержать тебя здесь втайне ото всех. — Я почесала его за ухом. — Но все тайное неизбежно становится явным.

— Да, — серьезно кивнул Жизнь, — и сегодня как раз тот день, когда это произойдет.

Мама восторженно всплеснула руками:

— Давайте начнем собираться!

Она ушла переодеваться в ванную, а мне перед Жизнью стесняться было нечего.

— Чего наденешь? — спросил он.

Я обозрела занавесочный гардероб.

— Может, это?

Он сморщил нос.

— Тогда розовое?

Отрицательно покачал головой.

— Черное?

Пожал плечами:

— Ну, примерь-ка.

В одних трусиках я залезла на подоконник и сняла платье.

— Как ты себя ощущаешь в роли тридцатилетней женщины?

— Точно так же, как вчера в роли двадцатидевятилетней.

— Не ври.

— Хорошо, не буду. Ночью у меня случилось прозрение, а сегодня утром в супермаркете оно получило подтверждение. Мне, похоже, надо чаще туда ходить. Едва я увидела изюм, как сразу же поняла, что нужно делать. Впрочем, с тридцатилетием это никак не связано.

— Конечно. Просто таковы волшебные чары супермаркета.

— Зря смеешься. Там все разложено по полочкам. Все подчинено изумительной, тончайшей логике. И так выверено, так продумано — здесь фруктово, здесь овощно, здесь холодно-морожено, здесь румяно-печено…

— …Люси.

— Да.

— Это платье тебя полнит.

— О! — Я побыстрей стащила его с себя.

Жизнь развалился на диване в изящном летнем костюме, заложив руки за голову, и критически наблюдал за примеркой.

Я облачилась в темно-бордовое платье.

— Твоя мама, кажется, предвкушает интереснейший вечер.

— Угу. Думаю, ждет, что я объявлю, что втихаря завоевала олимпийское золото по водному поло или нечто в этом роде. Не знаю, как она воспримет правду.

— А что ты ей сказала?

— То же, что и всем.

— Что ты приглашаешь их на «церемонию открытия правды»? А также… — Он заглянул в свой мобильник, нашел мое сообщение и прочитал: «P. S. Если собираетесь делать мне подарок, то я предпочитаю наличными. С любовью, Люси». Он комически задрал бровь и съязвил: — Прелестно.

— Какой смысл притворяться. Мне нужны деньги.

— Вот она, новая, решительная, правдивая Люси. Во всей красе. Кстати, я вижу твои соски сквозь это платье.

— Ты не поверишь, некоторые мужчины мечтали бы увидеть мои соски, — фыркнула я, но платье все равно сняла.

— А я нет.

— Ты, наверное, гей, — предположила я, и мы расхохотались.

— Кстати, о пидарасах, как, по-твоему, отнесется Блейк к сегодняшнему сборищу?

— Думаю, он взбесится, когда об этом узнает.

Я застряла в очередном платье, потому что забыла до конца расстегнуть молнию на спине, и когда наконец умудрилась высунуть из него голову, то волосы у меня стояли дыбом. Извернувшись как уж, я пыталась теперь застегнуть ее обратно.

— Давай я помогу.

Он слез с дивана, застегнул молнию, пригладил мне волосы и одернул платье. Оглядел меня снизу доверху, и я приготовилась услышать, что пора мне прибегнуть к помощи брата Филиппа.

— Прекрасно! Люси, ты красавица.

Он улыбнулся, шлепнул меня по заднице и ободряюще заявил:

— Правда делает нас свободными.

Впервые за два года одиннадцать месяцев и двадцать три дня я пришла в «Пирушку» раньше всех. Жизнь сел за столом справа от меня, а слева мама. Но между нами остался пустой стул, потому что я надеялась. Я очень надеялась. Затем явился Райли — с букетом, ковриком для ног, салатом из трех видов фасоли и конвертом. Я рассмеялась, давая понять, что оценила шутку, и заглянула в конверт. Так, открытку прочту после, а что тут у нас еще? Ага, четыре бумажки по пятьдесят евро.

— Хей-хоп! — радостно присвистнула я.

— Какая неприкрытая жадность, — закатил глаза Жизнь.

— Нищие не гордые, я на мели, так что и притворяться нечего.

Райли приветствовал Жизнь весьма экстравагантно — он встал на одно колено и поцеловал ему руку.

— Мама, ты здесь? Не ожидал, что ты придешь.

Он хотел было сесть между нами, но я быстренько поставила на стул контейнер с его салатом.

— Я жду кое-кого, так что здесь занято.

— А я живу у Люси, — со счастливой улыбкой сообщила мама.

— Ну естественно, где же еще. — Райли решил, что она шутит.

— Твой отец — скотина, — ласково заметила мама, потягивая водку с соком через соломинку.

Он изумленно на нее воззрился, а потом обвиняюще посмотрел на меня:

— Что ты сделала с мамой? Промыла ей мозги?

Я отрицательно покачала головой.

— То есть он, я так понимаю, не придет?

Мама пренебрежительно фыркнула.

— А Филипп?

— Филипп делает восстановительную пластику ребенку, который попал в аварию, — равнодушно ответила я.

— Я тебя умоляю, — мама махнула рукой, — почему не сказать прямо: он увеличивает чьи-то сиськи.

Теперь мы оба изумленно на нее воззрились, а Жизнь весело рассмеялся, откровенно наслаждаясь беседой.

— Кто эта дама? И куда ты дела нашу прежнюю мать? — спросил Райли.

— Твоя мать взяла отпуск, в котором давно нуждалась. А Шейла заступила на ее место, — уверенно заявила мама, потом хихикнула и наклонилась ко мне: — Ты это одобряешь?

— Превосходно, мам.

Приехали Джейми и Мелани, и я встала, чтобы их встретить.

Джейми крепко меня обнял и поздравил с днем рождения.

— У нас с Мелани общий подарок.

— А ты небось вообще забыл про мой день рождения?

— Совершенно.

— Прости, что не ответила на твой звонок на прошлой неделе.

— Все нормально, я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Слушай, Мелани мне только что сказала: он — твоя Жизнь, да? — Джейми округлил глаза. — С ума сойти. Я читал про это в одном журнале. Вот интересно, как Адам это воспримет. Ты позвала нас, чтобы с ним познакомить, верно?