Розамунда, любовница короля - Бертрис Смолл

— Долл чересчур много знает, и это добром не кончится, — со вздохом заметила Розамунда. — Где она сейчас? Ты знаешь, Энни?

— Да, — медленно протянула Энни. — Празднует с дворцовыми лакеями. И не вернется до рассвета. По крайней мере так она сказала, миледи.

Розамунда кивнула.

— В таком случае подожди возвращения лорда Кембриджа и перескажи ему все, что сообщила мне.

— О, миледи, не могу! Я и вам шепнула это только потому, что мы обе из Фрайарсгейта. Не желаю, чтобы вашу репутацию чернили Долл и ей подобные. Сердце у нее доброе, да вот только язык дурной. Она выцарапает мне глаза, если узнает, что я проговорилась.

— Именно поэтому ты и должна все объяснить моему кузену. Долл — одна из его людей, из родового поместья в Болтон-Парке. Я уверена, что тамошние жители похожи на нас, обитателей Фрайарсгейта. Долл еще молода и, возможно, слишком долго пробыла в Лондоне, в доме его милости.

Ей следует вернуться домой и немного поразмыслить о своей жизни. Передай его милости, что это я посоветовала обо всем ему поведать и предложила отослать ее домой, дабы она не попала в беду.

— Ну… — нервно пробормотала Энни.

— Мой кузен — добрый хозяин, Энни, и тебе это известно. Может, Долл пришло время выйти замуж, и он сумеет найти ей подходящего жениха. Если ее поведение выходит за рамки пристойности, лучше как можно скорее обвенчать, прежде чем она опозорит себя и уничтожит все шансы на достойное замужество, — начала было объяснять Розамунда, но вдруг осеклась и пристально взглянула на служанку. — О чем ты умолчала?

— О, миледи, — заплакала та. В этот момент послышался стук, и Розамунда велела Энни открыть дверь. В комнату вошел лорд Кембридж.

— Вы еще не спите? Превосходно! — обрадовался он. — Энни, малышка, принеси нам вина, а мы с кузиной обменяемся услышанными за день новостями.

Он с ухмылкой плюхнулся на кровать.

— Вы свежи, как луговая маргаритка, даже в этот час!

Энни поспешила наполнить небольшие кубки сладкой мадерой, и, когда поднесла их лорду Кембриджу и своей хозяйке, Розамунда объявила:

— Энни хочет кое-что сказать тебе. Говори, Энни.

— О, миледи, неужели я и впрямь должна… — всхлипывала служанка, не вытирая катившихся слез, но когда Розамунда строго кивнула, едва слышно пролепетала:

— Это насчет Долл, милорд.

Запинаясь и заикаясь, она повторила свой рассказ.

— Все в порядке, Энни, — успокоил ее лорд Кембридж. — Я знаю, что ты не сплетница и всего лишь пытаешься защитить свою хозяйку. Однако я и без того хотел завтра же утром отослать Долл в Болтон-Парк. Мистрис Гринлиф пожаловалась мне на ее выходки, и, к сожалению, сегодня мне пришлось собственными глазами увидеть, что она вытворяет. Ее судьба уже была решена, так что беги спать и ни о чем не волнуйся. Ты не виновата в ее грехах. Мистрис Гринлиф всегда считала, что девчонке рано было приезжать в Лондон. Возможно, ей пора выйти замуж и остепениться. Племянник мистрис Гринлиф, кузнец, недавно овдовел. Он крепкий парень и сможет справиться с такой резвушкой, как Долл. Уверяю, у нее не останется времени на подобные проделки. У кузнеца семеро детей, старшему из которых еще нет и десяти, и он требует, чтобы ровно в полдень в кузницу приносили плотный обед, а по вечерам на столе стоял такой же ужин. Да, учитывая то, чему я сегодня был свидетелем, это наилучшее решение.

— Но что вы видели? — полюбопытствовала Розамунда.

— А ты знаешь, Энни? — спросил Томас.

— Да, милорд.

— Тогда говори ты.

— Долл задирает юбки перед парнями, — начала Энни. — Но делает это не даром. Полпенни за то, чтобы посмотреть, пенни, чтобы потрогать или пощупать груди.

Бедняжка Энни, с трудом выговорив все это, залилась краской до самых корней волос. Лорд Кембридж взревел от смеха.

— Именно это я и наблюдал. Ничего не скажешь, девочка не прочь поразвлечься! Ну что же, кузнец — парень горячий и найдет ей занятие и в постели, и вне спальни. А теперь иди, Энни. И если Долл перед отъездом начнет жаловаться, скажи, что я сам узрел, на что она способна, и был просто потрясен!

Он снова ухмыльнулся. Энни присела и покинула комнату. Дверь тихо захлопнулась. Лорд Кембридж поднялся, выглянул в коридор, дабы убедиться, что там никого нет, вернулся и снова сел на край кровати.

— Вечером король перемолвился со мной словечком, — начал он. — И велел держать садовую калитку открытой, а рядом оставить зажженный светильник. Ты поняла, Розамунда?

Она кивнула:

— Проклятие, Том, сегодня он навещает королеву! А : потом придет ко мне?

— Король — человек долга, Розамунда, — сухо обронил кузен. — Сначала он исполнит свои обязанности и только потом станет искать наслаждений. Помни, дорогая девочка, ты должна быть крайне осторожна, ради всех нас, а особенно ради себя. Ты не первая, с кем забавлялся король после того, как принес священные обеты верности, и вряд ли окажешься последней. Король — человек чувственный.

Какая жалость, что его интересы распространяются исключительно на женщин! Это спасло бы его от многих затруднений.

— Том, мне следовало бы смеяться, но, кажется, вы вовсе не шутите! — вымолвила Розамунда, удивляясь себе самой.

— Доброй ночи, дорогая, — пожелал он вместо ответа и направился к выходу.

«Усну ли я? — гадала про себя Розамунда. — Смогу ли уснуть?»

Она закрыла глаза. Осмотрительность. Придется попрактиковаться в этом тонком искусстве. И она должна бодрствовать всю ночь в ожидании короля. А вдруг что-то ему помешает? Тогда утром она на ногах держаться не сможет и все-таки будет обязана встать и прислуживать королеве. У Екатерины вошло в привычку диктовать личные письма не официальным секретарям, а Розамунде, под тем предлогом, что женский почерк в подобных случаях куда приятнее мужского. Розамунда понимала, что королеве это крайне удобно, но так продолжаться не может! Ей нужно домой, и предложение Тома покинуть двор летом, во время поездки по стране, пришлось по душе. Придется попросить совета у Инее. Пусть найдет ей замену. Наверняка среди фрейлин королевы найдется одна с разборчивым почерком.

Да, она рвется домой, хотя вынуждена признать, что для простой сельской девушки это приключение было на редкость волнующим, не то что в первый раз. О, сколько всего расскажет она своим девочкам! А связи, которые она приобрела, могут оказаться крайне полезными в будущем.

Она не намерена наблюдать, как ее дочери идут к алтарю с потомками Генри Болтона или ему подобных! Нет, она хочет притока свежей крови в жилы Болтонов, чтобы придать им новые силы. До своего визита ко двору она никогда не думала ни о чем подобном. А ее кузен, Том Болтон? Тот не раз намекал, что она и ее дочери когда-нибудь станут его наследницами. Что за поразительный оборот судьбы! Всего год назад она не знала о существовании Томаса и довольствовалась участью жены сэра Оуэна Мередита и матери его малышек.