Летнее убежище - Сьюзен Виггз

Авалон,

штат Нью-Йорк,

бабье лето

Росс взглянул на высотометр — указатель приближался к отметке десять тысяч футов. Он с тремя сыновьями деда поднялся так высоко не для того, чтобы затем спуститься на парашюте. Им предстояло совершить скорбный и торжественный обряд. Правда, по ним этого видно не было. Тревор и Луис по очереди прикладывались к бутылке с коньяком «Реми Мартин» и вспоминали разные забавные случаи из своего детства. Герард нацеливал фотокамеру то на братьев, то на проплывающие внизу леса, пестреющие яркой осенней листвой.

Росс слышал, как братья говорили о Джордже. Все сходились на том, что Джордж Беллами прожил далеко не безупречную жизнь, но зато она была очень интересной, а это можно пожелать любому человеку. И если смерть вообще можно считать «хорошей», то такую смерть и послала судьба Джорджу. В последние дни его жизни Клэр позаботилась, чтобы он не очень страдал, вокруг него всегда были люди, с которыми его связывали крепкие родственные узы и любовь. Он беседовал с ними, играл в настольные игры, а иногда просто сидел рядом и с улыбкой на всех смотрел.

Наблюдая за Джорджем, Клэр убедилась в правоте однажды высказанной им мысли: неотвратимая смерть учит тебя жизни. Всего за одно лето он дал понять Россу, как важно с готовностью встречать каждый новый поворот своей жизни. И сам он, как вынужден был признать Росс, с успехом выполнил взятую им на себя последнюю миссию — познакомил внука с Клэр. Она ехала в Авалон в надежде затеряться здесь; Росс — чтобы найти себя, а в результате они обрели друг друга — чего так хотел Джордж.

Она предпочла оставить себе имя Клэр Тернер. Кларисса Танкреди перенесла такое, с чем не должен сталкиваться ни один ребенок, а Клэр всем своим существом была устремлена в будущее. Каждый день, проведенный с ней, казался Россу полным радости и счастья. Она олицетворяла все, о чем он мечтал. Он живо представлял, как они станут жить в Авалоне, претворяя в жизнь его надежды, когда-то казавшиеся ему неосуществимыми.

Дед умер, но, казалось, по-прежнему был с ними. Он оставил Россу то кольцо от Тиффани с запиской: «Теперь оно принадлежит тебе».

Снова кинув взгляд на высотометр, Росс достал из сумки урну с прахом деда. Этот керамический сосуд, хранившийся с детства у его кузины Айви, показался ему подходящим для церемонии. На его гладкой поверхности были изображены различные приманки для рыбы и детскими каракулями старательно выведено: «Список содержимого: разгадки, легкие ответы, разные случаи из жизни, умные мысли, оправдания, непонятные вопросы, магия».

Росс сделал знак родственникам, открыл люк, и ветер со свистом ударил ему в лицо. Он оглянулся на сыновей деда. Лица их были строги, в глазах стояли слезы. Росс осторожно снял крышку, убрал пластиковую вкладку и опрокинул урну — пепел тонкой струей посыпался наружу и развеялся по воздуху. Он повторил по памяти фразу, которую дед написал на листочке бумаги в тот день, когда они спускались с ним на парашюте, строку из «Республики» Платона: «Душа улетает в невидимый мир, и там она находит блаженство и вечно пребывает в раю».

Росс прикрыл глаза, вспоминая спуск с дедом на парашюте, другие события и дни лета, вплоть до последнего. Вскоре после торжественной семейной встречи, вечером, Джордж играл на веранде в «пачиси» с Микой, Россом и Клэр. Остальные родственники расположились на лужайке неподалеку от коттеджа, наслаждаясь вечерней прохладой. Кто-то бренчал на гитаре, над костром взлетали искры. Объявив себя султаном, дед величественно возлежал на диване-качелях и с легкостью обыгрывал своих партнеров.

Последнее, что услышал Росс от деда, был его неподражаемый, заразительный смех.