Не кровный Брат - Елена Безрукова

Нажала на кнопку вызова, но звонок не шёл. Ещё и ещё — да что за чёрт?

Начала набирать сообщение, но когда попыталась отправить, получила уведомление приложения:

«Вы не можете отправлять данному пользователю сообщения, так как он ограничил круг лиц для связи с ним».

Ещё несколько раз нажала на «отправить», но получила ровно тоже самое равнодушное уведомление.

— Нет, Кирилл, ты не мог так со мной поступить, не мог! Пожалуйста, звони, телефон. Ну пожалуйста…

Полезла в другие мессенджеры, но в каждом наткнулась на тот же самый барьер — я везде в чёрном списке, что уж говорить про обычный номер телефона. Звонок не шёл, а смс отправлялось, но оставалось без ответа. Вероятно, оператор его просто перехватит и не доставит на смартфон парня.

Слёзы застилали глаза непроглядной пеленой, но мне было плевать. Я даже начала качать дрожащими руками все известные мне другие приложения, и искать Кирилла по номеру. Но если и находила, натыкалась на блок.

Всё. Это всё. Это всёёё…

Больше сдерживать истерику я не смогла. Упала на колени и разрыдалась. Даже разоралась. Боль была настолько невыносима, что я просто орала, и орала, и орала…

Не слышала, как подбежала мама. Всё было как в тумане.

— Лиза, Лизонька, что с тобой?! — мама в ужасе смотрела на мой крик, рвущий душу мне и ей, пыталась поднять меня с пола, но не могла перебороть.

Я вжималась в паркет, будто он был моим спасением, будто если я встану с пола мне станет ещё хуже, и продолжала выть.

— Паша! Паша!!! Вызови скорую, — крикнула мама в проём двери, куда уже бежал на мой вопль и мамин муж.

— Господи, что случилось? — остановился Павел рядом с мамой, доставая телефон. — На.

Он сунул смартфон маме в руки, а сам подхватил меня на руки и понес к дивану. Я вырывалась из его рук, даже пиналась, кажется.

— Отпустите! Не трогайте. Отстаньте… от меня…

Павел сел рядом и взял меня за лицо руками:

— Лиза. Лиза, успокойся. Что произошло, Лиза?

Мама в это время уже вызывала неотложку нервным голосом:

— Девушка, девятнадцать лет, истерика. Не можем ничем не успокоить. Кричит, плачет. Ждём.

— Ки…рилл…

— Что он сделал опять? — спросил Павел, сведя брови.

— Бросил… Бро…сил. Аааааааа… — икала я уже от истерики, продолжая заливаться слезами до удушья.

Сколько же во мне слёз… Они никогда не закончатся, эта боль в груди — тоже…

Мама и Павел Сергеевич переглянулись в шоке. Мама прижала ладонь к губам.

— Что случилось? Почему?

— Я сама не… поняла.

В этом посёлке есть свой медицинский пост с машиной, и медики приехали очень быстро. Мне вкололи какой-то раствор и спустя пару минут я, наконец, прекратила орать как ненормальная, как будто я горю заживо. Навалилась апатия и усталость. Захотелось спать. Глаза словно налились свинцом. Родители уложили меня в постель и накрыли пледом. Сквозь дрёму я слышала, как они провожали врачей.

— Сейчас она поспит. Потрясение сильное пережила явно, её система не выдерживает. Вот ещё купите успокоительное сильное, но тут, возможно, потребуется помощь психотерапевта и препараты более серьёзные. Она так кричала, когда мы приехали… Сочувствую.

Врач взяла свой чемодан и вышла из комнаты. Павел обнял мою маму, которая тихо плакала рядом со мной на кровати.

— Идём. Ей надо поспать.

Мама послушно поднялась и пошла вслед за мужем в коридор.