Его Уязвимость - Анна Гур

С помощью детей Беспалова можно сломать.

Непозволительно, когда на кону миллиарды и жизни многих людей.

Я. Не. Выстрелил.

Потому что…

Я. Не. Смог.

Дальше только оправдания и боль в грудной клетке.

Ярость. Дикая тоска на грани безумства.

Делаю глубокий вдох. Воздух пропитан привычным запахом смерти. Мир, с которым я завязал, вновь открыл свои двери передо мной со всем радушием.

Дело Коула – последняя крупица, связывающая меня с прошлым, и этот выродок почти потоплен, болтыхается просто куском говна, никак не потонет.

– Мистер Кац, я врача позвал, подлатать нужно.

Моя малышка. Мой ураган. Катрин.

Тяну воздух сквозь стиснутые зубы.

Контроль. Митрий! Контроль!

Кричит внутренний голос, но ярость бушует в крови, пробивает сознание.

– Царапина.

– Я тут думаю, мистер Кац. Девочку могли украсть не только люди Коула. Нападение. Работала маленькая армия, вооруженная до зубов. Местный синдикат подсобил, так сказать, и взял заказ, либо… для себя кто-то старался.

– Говори. Марк.

– Авдеев Андрей. Подмял под себя всех. Недавно вернулся, и уже местные криминальные царьки под ним ходят. И если учесть, что девчонку украли местные, то он должен быть как минимум в курсе…

Кровь в венах вскипает.

Вспоминаю прием у мэра и мужика, что тянул свои загребущие лапы к моей Катрин.

– В любом случае, думаю, что в течение двадцати четырех часов мы выясним причастных и врубим ответку…

– У меня нет двадцати четырех часов, Марк. С Авдеевым я сам поговорю. По душам…

– Он сын мэра, мистер Кац… его нельзя просто ликвидировать...

Давится словами, словив мой взгляд. Бледнеет и делает шаг назад. 

– Больше в твоей консультации не нуждаюсь. Свободен.

Глава 53

Андрей Авдеев

Над головой медленно ползут тучи, набухая, готовясь жахнуть со всей силы дикостью природы, обрушиться со всей яростью проливного дождя.

Я люблю непогоду. Люблю одиночество и сейчас, сидя на капоте своей тачки, смотрю на город, раскинутый у моих ног.

Подмять под себя всю систему, выбесить предка.

Люблю я это дело.

Батин кондрат перед очередным сроком и переизбранием веселит.

Как же мне в кайф его нервяк и как же я люблю месть. Мщу я за все. За мать, что сидит на антидепрессантах столько, сколько я себя помню. За бесчисленное количество любовниц отца, которых мэр так рьяно скрывает. За брата и… за те кадры из далекого детства, когда я понял, что пора пацаненку повзрослеть.

Сейчас я бы понял, о чем речь, с полуоборота, но тогда Андрюша был форменным дебилом и…

Гашу воспоминания, опять рассматривая далекие огни.

Люблю этот холм. Ты здесь возвышаешься надо всеми, по жизни и в мыслях. Я подгоняю этот город под себя, все, что хочу, беру, присваиваю, отнимаю, кто успел, тот и съел. Закон, черт возьми...

Водоворот дешевых баб, ложных друзей, которым всегда от тебя что-то да надо, да и сам я хорош, тот еще фрукт, чего уж, себя я хорошо знаю.

Да вот во всей привычной гнили мне вдруг показалось, что я увидел свет.

Я. Андрей. Авдеев. Поверил.

Ржачно только от этого предложения. И, сука, больно. 

И еще раз получил по щам, усваивая урок, что не стоит этого делать...

Елецкая Катерина Владимировна. Все по ней поднял. Всю информацию. Начиная от того, с кем в песочнице играла.

Умница девочка, учится, работает. С пацанами не то, что не гуляет, шарахается. Брата своего на себе тащит. В клубах ее никто не видел. 

Опять поверил после того раза… Москва действительно меня ничему не научила. 

 Тихая. Скромная. Девчонка в балахоне. Святоша, черт ее побери! 

Ага. Щаз.

И она же. С другим. Охрененно красивая.  С порочной улыбкой на губах и откровенным вызовом в глазах.  Броская. Невероятная. 

Молния раскалывает пространство на две части. Ярко. Дико. Как я люблю.

А выходит, что все можно купить. Ей, видать, просто денег мало было. Либо себе цену набивала, чтобы в моих глазах подняться, а потом появился на горизонте Кац и все, джек-пот.

Вот и целку строить из себя стало неактуально.

Пальцы сжимаются в кулак.

Пью, вливаю в себя пойло, чтобы загасить чувства.

Бухой мажор на дорогущей тачке? Да, мля, это я собственной гнилой персоной. Падаль. Знаю. 

Клуб. Девки. Веселуха. Аут.

Падение в бассейн.

ЧТО?!

Ледяная вода смыкается над головой. Выбивает дух. Выпитое выветривается из крови, проясняя мысли.

Всплываю.

– Где она?!

– Ты с катушек слетел?

Ору, тело сводит спазмами.

Мужик стоит у самой кромки и упирает в меня бешеный взгляд.

– Где она?!

Доплываю до бортика, чтобы выбраться. Носок лакированной туфли сбрасывает обратно в воду. Сильный, зараза.

– Девушка. Где?!

– Ты охренел?!

Смотрит не мигая.

– Все сделки в городе под твоим контролем. Вся теневая структура под тобой, Авдеев. И мой вопрос в следующем – где она?! 

– Ты сбрендил?! 

Белобрысый гад смотрит слишком спокойна. Это взгляд человека, привыкшего пытать и выбивать информацию любым способом.

– А я сморю, Кац, руки-то замазаны у тебя… Так вот. Пошел ты! Русских так не возьмешь, америкос ты хренов!

Зубы стучат, тело начинает сковывать, долго ли я продержусь?!  Хороший вопрос.

Смотрю в зеленые глаза, что так ярко выделяются на болезненно-бледном лице. 

– Девушка. Катерина Елецкая. Похищена из моего дома. В городе все дела через тебя проходят. Не можешь не знать.

Мокрая сорочка прилипает к телу. Промаргиваюсь, сплевывая. И фокусирую взгляд на блондине. Мозг наконец-то выходит из ступора.

– Катю… украли?!

Наконец, доходит до меня.

Прищуривается. Кивает.

– Уйди от кромки, твою мать! Дай выйти.

Смотрит молча, но все же спустя секунды делает шаг в сторону.

Выбрасываю себя на плитку и поднимаюсь на руках.

Нажраться до полусмерти было плохой идеей.

Голова гудит.

Выпрямляюсь и смотрю в зеленые глаза мужика, которого хочу порвать голыми руками.

Вскидывает бровь иронично и так кулаки чешутся стереть это выражение с лица.

Достаю из кармана телефон.

Надо же, цел. Чудеса. Впервые дорогая цацка оправдывает себя. Набираю.

– Что случилось?! Сын! Ты где?! Мне доложили, что …

– Хорош скулить, мы с дружбаном развлекаемся, все нормально.

– Андрей, ты бухой?! Опять?! Мне надоели твои выходки!  Тебе в Москве мало было?!

– Харе орать в ухо. Не поможет. Мне девочка одна нужна. Планы на нее.

– Опять баба?! Еще одна?! 

– Катерина Елецкая.  Переводила америкоса на твоем вечере. Что ты о ней знаешь?

– Кто?!  Знать не знаю!  Когда ты