Огненный отбор - Мария Метельская

Глава 49

Вокруг было пусто. Белый плотный туман заменял пол под ногами, а вдалеке виднелось бескрайнее, подёрнутое серой дымкой пространство. Словно я стояла где-то на перепутье или попала на изнанку мира.

Когда зрение стабилизировалось после вспышки, когда предо мной предстала нескончаемая даль, я какое-то время просто стояла, гадая, сон это или нет. Даже не сразу заметила, что руки и ноги освободились от магических пут, а самочувствие стабилизировалось.

Я… умерла?

– Ещё нет, – раскатистый баритон раздался откуда-то сверху. Или справа. А может, и слева.

– Кто здесь?

Мой голос прозвучал звонко, разносясь громким эхом куда-то вдаль. Я заозиралась по сторонам, пытаясь обнаружить незнакомца, но не увидела ни единой души.

– Ты знаешь нас.

– Вас много?

– Так много, что со счёту давно сбились.

Понятно. А раньше вы не были настолько разговорчивыми.

Общаться с пустотой было очень неудобно и даже как-то неуютно. С другой стороны, за мной сейчас наблюдают тысячи душ крылатого народа, конечно, мне неуютно. Кому понравится такое?

– Сейчас мы не можем перед тобой показаться. Даже если бы захотели, – пояснил женский мелодичный голос.

– Но Лариадна вас видела, – напомнила я, усаживаясь на туманный пол и подбирая под себя ноги.

– Видела.

И всё. Духи затихли. Я тоже молчала, ожидая, что они соизволят пояснить свои причуды. Но для начала узнать бы, где я нахожусь. Эта информация была бы мне очень кстати.

– Ты на линии перехода, – прошелестело прямо над ухом.

– А не могли бы вы не лезть в мою голову? – раздражённо поинтересовалась я, отползая на добрых два метра куда-то влево.

– Мы не лезем. Мы всего лишь их слышим.

«Прекрасная отмазка. Лучше не придумаешь», – передразнила я мысленно, но продолжила уже вслух:

– Что значит линия перехода? Граница? Между жизнью и смертью?

– Да, – подтвердил мужской голос. – Ты все ещё дышишь, всё ещё жива, но времени осталось мало.

– Лариадна говорила, что во время отбора вы становитесь бессознательными душами. Но сейчас вы вполне себе в уме, – резюмировала я задумчиво.

Я точно не сплю?

– На линии перехода земные правила не работают, – обрушился хор голосов. – Ты хочешь вернуться назад, Оливия?

Назад? Туда, где из меня выжали энергию, как из лимона? Где сумасшедшая принцесса собирается угробить весь мир? Где я познала так много боли?

Спасибо, но мне и тут хорошо. Так спокойно, тихо и умиротворённо.

– На тебя действует эффект перехода, Оливия. Но все твои истинные желания здесь, – мои волосы на секунду поднялись в воздух, как от небольшого ветра. – У тебя в голове. Вспомни дорогих родителей, вспомни родную академию, друзей и любовь. Вспомни счастье, которое ты испытывала от жизни.

Я цокнула языком в негодовании, но после повторившейся требовательной просьбы закрыла глаза, сосредоточилась на себе и стала мысленно воспроизводить последние самые яркие события.

Плен у Лариадны, предательство Катрионы, Рейн… нет. Я не хочу смотреть.

– Не то. Глубже. Загляни глубже.

Вздохнула и напряглась ещё раз, уже тщательнее выбирая временные отрезки. Почему-то очень захотелось вспомнить академию.

Первая успешно закрытая сессия, широкие улыбки, предвкушение долгих каникул и первый в жизни глоток крепкого эля в какой-то сомнительной забегаловке. Потом драка с адептами-заклинателями: мы гордые, они пьяные, в хлипкие стены летят стулья и столы, хозяин таверны грозится вызвать стражу. Но в итоге вызывает ректора.

Наконец, громкий, обидный выговор Дэрриша и нескончаемые, почти вечные отработки в грязных аудиториях зельеварения.

Да, незабываемое время. Беззаботное.

– Хорошо, – прошелестели голоса. – Продолжай.

День королевского бала. Ужасное платье с тугим корсетом, духота, надоедливые кавалеры. Побег с торжества и прекрасная прогулка с родителями по ночному саду. Долгожданная свобода.

Я неосознанно улыбнулась, практически ощущая прохладный ветер, играющий с растрёпанными волосами. Показалось, что сейчас вокруг меня закружатся голубые светлячки, разнося нежный аромат цветов.

– Правильно, Оливия. Ещё.

Воспоминания сменялись одно за другим: первые детские радости, семейные задушевные беседы, путешествия, поступление в академию, друзья, преподаватели, Аргарион, поездка к Виране и Фредерику… Как много всего.

Но только одно вызвало мурашки по коже, разбудило тоску в сердце и непреодолимое желание всё исправить.

Я в одной простыне на коленях у советника. Сонная. И счастливая. Он что-то говорит, поглаживая меня по спине, перебирая волосы и целуя в висок, а я жмурюсь от удовольствия, от тепла, разливающегося по венам.

«Удивительно, как ты не почувствовала, что в кабинете был не Рейнард».

Приглушённый голос Лариадны возник всего лишь на секунду, но мне хватило и этого.

– Я хочу вернуться, – твёрдо проговорила я, вставая на ноги.

– Тогда послушай эту исповедь, – начали духи. Все призрачные голоса слились в унисон. – Лариадна. Наша хранительница. Наша помощница. Наше разочарование. Девочка, родившаяся с уникальным даром. Девочка, которой предназначалась особая роль в истории драконьей империи. Мы любили её настолько, насколько могут любить духи, утратившие земные чувства. Лариадна обладала с нами той связью, которой не обладал никто. Никогда. Эта связь её и погубила. Мы не уследили. Мы позволили большее в надежде на то, что она станет светочем, соединяющим мир предков и мир живых. Но Лариадна выбрала тьму. Наша сила опасна. Она потусторонняя, она связана со смертью, с горечью истории Аргариона, с первыми драконами и их древнейшей магией, которую Лариадна из-за своего упрямства захотела подчинить. Магия отравила принцессу, а она не смогла справиться с такой огромной энергией, с её давлением и сдалась, сама того не заметив. Лариадна нарушила баланс между жизнью и смертью, возвращая облики тех, кто давно почил, вороша их воспоминания, используя источник как место для собственной подпитки и экспериментов. А мы пытались её остановить. Пытались, да не могли навредить собственной хранительнице, не могли перекрыть ей доступ к священной энергии. Не могли оборвать нашу связь. Из наших знаний она постигла тайну о другой древнейшей магии, несущей смерть для драконов. Ментальной магии. Это та сила, которая конкурировала с сущностью нашего народа ещё задолго до становления мира. Та сила, которая безвозвратно повлияла на жизнь империи. Она порабощала наших