Завтрак для фанатки - Саша Керн

– Когда? – В его голосе слышалась тревога.

А у меня внутри слышалась толпа кричащих, которая скандировала массу ругательств в мой адрес. Не знаю, откуда во мне проснулась совесть, ведь кажется, что давно ее променяла на ластик, но вот же она долбила в черепушке, не давая сказать все сейчас же.

– Я вернусь через две или три недели, как все решу с визой. Я сообщу номер рейса и время прибытия.

– Я надеюсь, – недовольно бросил он и тут же сменил свой тон: – Без тебя одиноко.

– Прости, – сказала я, потому что действительно хотелось за все извиниться. – Устала после перелета. Прости. Мне нужно отдохнуть…

– Конечно, – сухо отозвался он. – Пока.

– Пока.

В комнате воцарилась тишина, порывшись в сумке, я нашла башенку, которую мне когда-то подписал Коул, и поцеловала ее.

«Я такая же маньячка, как и ты», – подумала и расплакалась.

Зазвонил второй телефон, который Натан уговорил меня оставить для связи. Я схватила его и чуть не уронила, улыбаясь и стирая дорожки со щек. В темноте светилось на дисплее «Гребаный британец».

– Алло, – наконец выдавила я.

– Это я, – прохрипел он, – уже соскучился.

– Я звонила только час назад, когда приземлилась, – почему-то хотелось говорить все равно что, только бы говорить и слышать его.

Но на том конце повисла пауза, а потом:

– Ты сейчас говорила с Томом?

Закусив губу, я ответила так, как есть.

– Да. Он звонил тебе?

– Спросил, проводили ли мы тебя, потому что твой сотовый отключен несколько дней.

Он опять замолчал.

– И все?

– Все, – отрешенно бросил Коул. – Я чувствую себя отвратительно, скрывая правду. Лучше все рассказать, и пусть бы он меня поколотил.

– Что ты такое говоришь? – Мне тоже было плохо от того, что я вру. Но я врала и раньше. Только теперь почему-то чувствую себя хуже всего. Том действительно не заслужил ножа в спину от девушки и его лучшего друга.

Он немного помолчал, и я тоже, думая, что сказать, чтобы уйти от темы. Сидя в темной комнате, освещаемой только светом с улицы, который пытался проникнуть через зашторенные окна, я различала мебель в комнате и пустоту, которую хотела навсегда оставить в Москве.

– Настя, через неделю я улечу в Лос-Анджелес, – он гулко вздохнул. – И я не смогу быть с тобой, когда ты решишь рассказать все Тому. Это неправильно. Ты не такая сильная.

– И что ты предлагаешь? Жить с ним, спать с ним как ни в чем не бывало?! Пока ты не вернешься в Лондон?! – Я начинала заводиться.

– Прошу тебя, не заводись. – Он переживал, но боялся меня огорчить. – Просто подумай…

Да, мы так деликатно избегали этих тем, пока были вместе, что теперь все проблемы разом навалились на нас, но никто не знал, как их решать и в какой последовательности.

– Я все обдумала, Натан, – твердо повторила я. – Вернусь и все ему скажу. Потом соберу вещи и поживу немного у Лиз или твоей мамы, пока не найду квартиру.

– А работа? – внезапно спросил он.

– Что – работа? – не поняла я.

– Ты попала на нее по протекции Тома.

– Я не думаю, что они откажут только потому, что я уйду от него. – Я была поражена предположениями Джонатана. – Я получаю визу. Они дали мне приглашение.

– Стейси…

– Что? – Я улыбнулась.

– Что мне без тебя делать? – выдохнул он, и я закрыла глаза, представляя его в своей комнате в доме родителей. Он сейчас, наверное, тоже лежал в темноте один.

– Смотреть Animal Planet вместе с папой.

Коул захохотал.

– Буду вспоминать бегемотов и черепашек.

– Джонатан…

– А? – автоматом отозвался он и продолжил: – Я бы сейчас поцеловал твою ямочку за ухом и родинку над попкой.

– Хватит, – остановила его я, чувствуя, как краска приливает к щекам, и понимая, что этого мне будет так же не хватать, как и ему.

– Я позвоню тебе днем, – грустно сказал он.

– Буду ждать. Целую.

– И я целую…

Не знаю, как я прожила эти две с половиной недели без рук и поцелуев Джонатана, как проживу еще столько же, пока буду дожидаться его в Лондоне.

Раньше я думала, что мне непросто забыть его. Теперь я не хотела забывать ничего, вспоминая каждую секунду его глаза, руки, губы – все, что могло меня взволновать, заставить вспоминать, плакать. Так я чувствовала, так я жила. Мне не хватало его присутствия, не хватало прикосновений, стука его сердца, шуток, серьезных гримас, актерских выходок, пафосных реплик и чувства защищенности, которое испытывала только рядом с ним. Не знаю, откуда в нем это было, может быть, впиталось с генами, но благородство и уважение, которые сквозили в его поступках, заставляли доверять и отдаваться.

Наши ежедневные разговоры по телефону рвали душу на части. Джонатан старался быть веселым, шутил и подбадривал меня, хотя я понимала, что и ему невесело. Я все еще открывала тот сайт и смотрела на фото, где его хмурый и замученный вид говорил сам за себя. На связи же он скрывал истинного Натана, со мной веселился красавчик Коул. Но стоило ему отключиться, я отключалась сама, чувствуя себя героиней фильма «Вам и не снилось»… Мне ничего не хотелось, если я не слышала его и не могла видеть. Единственным отвлечением для меня были работа и сборы. Приглашение от компании и документы я отнесла в визовый центр в ближайшие дни, на которые только можно было записаться, потом сортировала и выбрасывала какие-то вещи, отдавала что-то Наде и Злыдне. Звонила маме и брату, объясняла, что меня не продадут в рабство и я не буду танцевать в Турции в стриптиз-клубе забесплатно. Мама очень переживала, но она видела Тома и думала, что парень сможет меня уберечь от глупостей. И конечно, она сказала о том, что я могу всегда вернуться домой, если что. И тут я почему-то вспомнила про ромашку и лепесток, но маме об этом не сказала.

Надя совсем не понимала меня, говорила, что я совершаю большую ошибку, поменяв такого надежного человека на совершенно непонятного для меня и для нее, но любимого Джонатана, который, как Фигаро, то тут, то там. Она практически каждый вечер проводила со мной и все пыталась меня отговорить не совершать необдуманных поступков. Но все-таки сдалась, видя мои сияющие глаза, когда я рассказывала о Коуле.

– Надеюсь, ты справишься, – наконец заключила она. – Любовь обычно преодолевает все препятствия. Знай одно – на меня ты всегда можешь рассчитывать.

Я знала, что Надя очень хорошая подруга и что она никогда бы меня не бросила и не подвела, за что была благодарна ей. Но я также знала, что если