Ключ от всех дверей - Яна Смородина

— А почему, твоему Фёдору, — имя друга он произнес с особым чувством, — можно, а мне нельзя?

— Потому. И ему теперь тоже нельзя, — я скрестила руки на груди.

— Почему? Объясни. Согласен прекратить только после этого, — он тоже скрестил руки и встал передо мной.

— Потому что у меня нездоровая ассоциация. Вернее, здоровая, но меня бесит.

— Какая? — удивился он.

— Сам знаешь, какая!

— Не знаю.

— Ты будешь смеяться. А если Федька сам додумается до этого, он меня вообще со свету сживёт своим стебом!

— Ну, всё, ты меня заинтриговала! Что за ассоциация? Честно, я не буду смеяться. Май! Я не отстану.

Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сейчас он умрёт со смеху. Я точно знаю.

— «Ну, погоди!», — сдалась я. А в ответ тишина. Я даже удивилась и открыла глаза.

Ян смотрел на меня, силясь сдержать улыбку, но у него не выходило. Ну вот, я так и знала! Я обижено надула губы и отвернулась. А он со словами: «Всё! Больше не могу!», повалился на диван и захохотал как сумасшедший. Когда он отсмеялся, я сердито поинтересовалась:

— Тебе кажется это забавным?

— Да. А что такого-то? Чего тебя это бесит, не пойму? — искренне недоумевал он.

— Просто бесит. Надеюсь, теперь всё понятно, и ты не будешь называть меня зайцем?

Он подполз ко мне и поцеловал в ухо.

— Если только ты не будешь разговаривать голосом Клары Румяновой.

— Я тебе это рассказала не для того, чтобы ты надо мной подшучивал! — я со всей силы ущипнула его за бок.

— Ай! Больно же. Ладно, не буду больше. Но так заманчиво. Заяц — волк, заяц — волк, — прогнусавил он механическим голосом, тыча пальцем попеременно то на себя, то на меня.

— Ну, всё, ты меня достал! — воскликнула я и схватилась за подушку, а он вскочил с дивана и помчался в сторону спальни. Но в дверном проеме снаряд, метко брошенный мной, его настиг. Я победоносно захохотала. Вот, вроде бы, взрослые люди, а ведем себя как дети!

Глава двадцать шестая. Тень, знакомство с родителями и просвещение некомпетентных ведьм

Хоть я и провела большую часть ночи во сне Яна (всё получилось без проблем, и ему о-очень понравилось!), проклятая дверь, с настойчивым упорством, не оставила меня в покое и на этот раз. Обеспокоило меня ещё кое-что. Когда я провалилась в сумрак, чтобы вернуться к себе из Янова сна, сквозь туман ко мне метнулась приличных размеров тень, которую разглядывать я не стала, рассудив, что это может быть небезопасно. Раньше в сумраке мне не доводилось кого-то встречать. Я нахожусь там не больше пары минут, а иногда хватает и нескольких секунд, только для того, чтобы прыгнуть в нужный мне сон. Вообще, в сумраке сложно что-то разглядеть: когда находишься там, будто висишь в воздухе, а вокруг почти осязаемый туман, и задерживаться в этом странном месте не тянет.

Я постаралась прогнать нехорошие мысли, и Яну рассказывать об этом происшествии не стала. Хватит с него и моих снов с дверью.

За обедом Ян сообщил мне, что сегодня вечером хочет познакомить меня со своими родителями.

Признаться, такая перспектива несколько напрягала.

— Ян, а это обязательно? Думаю, вряд ли они одобрят твой выбор, — я осторожно взглянула на него.

— Ты им понравишься, я уверен.

— А что, если — нет?

— У меня замечательные родители, не бойся, — он провел рукой по моему плечу.

Я вымучено улыбнулась. Меня охватило волнение. Угодить на смотрины мне хотелось меньше всего. Будут разглядывать как лошадь на ярмарке. А потом сделают неутешительный вывод. Хотя нет. Вывод они уже наверняка сделали. Заочный и неутешительный. Скрывать, что я ведьма, Яну нет резона, рано или поздно они сами узнают. Но с другой стороны, даже если я им не понравлюсь — это ведь не конец света? Или конец? Может, оборотни должны обязательно получать родительское благословение, и если этого не случилось — положено гнать неподходящую пассию в шею? От этой мысли мне стало душно.

— Если я им не понравлюсь, это будет иметь какие-то последствия для тебя? — дрогнувшим голосом поинтересовалась я.

— Какие ещё последствия?

— Не знаю, наследства тебя лишат или от семьи отлучат…

— О, Господи! Май, что за процессы в твоём мозгу рождают это? Иногда я просто в шоке от твоих умозаключений!

— Я ведь ничего не знаю о вас, может, в вашем обществе царят средневековые нравы? А фантазия у меня всегда была богатой!

— Я начинаю тихо ненавидеть твою фантазию.

— Тогда расскажи мне о себе, о вас. И у меня не будет пространства для её полета. Наверное.

— Да уж. Ты можешь напридумывать чёрт знает чего, — проворчал он. — Но позже. Я отвечу на все твои вопросы.

Весь остаток дня я ужасно нервничала из-за перспективы встречи с родителями Яна. Всё валилось из рук, и работник из меня получился совершенно никакой. После работы Ян отвез меня домой, чтобы я переоделась к ужину, а сам уехал, не знаю куда. Спросить у меня не было сил.

Плохо соображая от волнения, я с трудом сконцентрировалась на выборе наряда. Надела тёмно-синее, длиной до колена, ассиметричное платье — с одной стороны плечо и рука открыты, а с другой расклешённый рукав. И полюбившиеся мне синие туфли. Скромненько и со вкусом — должно быть самое то. Завершила свои сборы я естественным макияжем — чёрные стрелки, немного туши и бледно-коралловый блеск для губ. Отлично. Только спокойнее чувствовать себя не стала.

От резкого звука телефонного звонка, погруженная в свои переживания, я подскочила — Федька! — сколько лет, сколько зим! С самого начала практики мы с ним не созванивались. Непростительно для друзей.

— Привет, радость моя! Теперь ты тоже потеряна для общества со своей любовью.

— Привет, Федь. Я по тебе соскучилась, — мне что-то даже взгрустнулось.

— Ты одна? Хочешь, приеду к тебе? — сразу же предложил он.

— Не сегодня — Ян хочет познакомить меня с родителями. Жутко боюсь.

— Ого. Может, он и женится на тебе через недельку-другую?

— Очень смешно! Федя, не надо меня раздражать! Я и так нервная истеричка.

— Ок, больше раздражать не буду. Как у тебя дела?

— Дела — хорошо, я практику прохожу у Яна в компании.

— Интересно, как он это провернул?

— Сама не знаю, но рада. Правда сначала разозлилась, конечно.

— Нелегко ему пришлось, наверное, — хохотнул друг.

— Наверное. Федь, ещё я хотела с тобой поговорить. Посоветоваться. Но не беспокойся раньше времени, ничего убийственно страшного, —